Я люблю шутить, что его вечерний досуг - это рассортировывать нас с Алёнкой по постелям, но если я действительно сопела в две дырки, то сестрёнка просто готова была душу продать за чувство, что кто-то большой и сильный уносит её баиньки. Стас, я уверена, тоже это тоже прекрасно понимал, но всё равно продолжал таскать нас обеих на руках, а я не ленилась с утра готовить ему отдельно яичницу с помидорами на маленькой сковородке, потому что он единственный в семье так любит. Мне не сложно, - и именно этот аргумент я услышала в ответ, когда сквозь сон пробормотала, что могу дойти и сама.
- Ты крутая, Мил, - признался Стас, а я невольно заподозрила издёвку и заглянула ему в такие же голубые, как у мамы, глаза.
Если она гордилась, что "такая золотая девочка называет её мамой", то я гордилась тем, что этот потрясающий парень чуть ли не с первого дня назвал меня своей сестрой. Может он и был фаталистом до мозга костей, но я-то была верующей, и никогда никому не призналась бы, что Стас был для меня точно таким же желанным старшим братом, какой младшей сестрой для него являлась я. У меня есть ненавидящая и ненавидимая старшая сестра, и я бы с удовольствием продала её туркам в рабство, чтобы в самом деле родиться в семье Державиных и всю жизнь здесь прожить. Впрочем, нет. Всё сложилось так, как должно было сложиться, ибо в противном случае маленький аленький цветочек не получил бы шанса на нормальную жизнь.
- Ты тоже, Стас, - улыбнулась я, и он прекрасно знал, что я не лукавлю. Если бы лукавила, не орала бы дурниной с трибун на его соревнованиях, заочно голосуя за него, даже не будучи членом жюри.
Мы обменялись этими репликами, потому что первое, что я сказала ему, повесившись на его шею после тех соревнований, - "Ты крутой, Стас!". Меня переполняли эмоции, и я правда считала его крутым, а он улыбнулся, чмокнул меня в щёку и ответил "Ты тоже, Мил", имея ввиду самое первое Алёнкино выступление на дне рождения Светы, где сестрёнка замялась перед гостями, а я вышла поддержать её и после нашего скрипичного дуэта руку мне свело такой судорогой, что аж глаза заслезились. Я удержала лицо и никому не дала понять, что испытываю адскую боль, а Стас это всё равно понял, ну, потому что, кому, как не спортсмену, без ошибок распознавать чужие травмы и судороги.
Я уже знала, что жизнь иной раз может подкидывать совершенно неожиданных сюрпризов, но первое и самое важное, чему я научилась у своих опекунов - это понимание, что даже если всё повернулось не так, как ты ожидал, то ты всё равно должен оставаться человеком. Я исповедую эту мысль на протяжении всей своей жизни, но они появились на тропке моей судьбы именно тогда, когда я практически отказалась от неё, не понимая, как сохранять достоинство, когда тебя окружают те, кто о нём даже и не слышал. Может они меня и не хотели, но жизнь повернулась так, что всё равно забрали, и как только я действительно поверила, что меня никто не вернёт обратно, принялась рвать жилы, чтобы они об этом своём решении оставаться людьми не пожалели.
"Мы взяли за тебя ответственность, точка" - сказала мне мама, и я не сразу поняла, насколько глубокой была эта мысль, но они на самом деле не рассматривали никаких других вариантов, кроме того, в котором они дотянут меня до моих восемнадцати. Нет, если бы я принялась превращать их жизнь в ад, эта мысль всё равно посетила бы их, но сейчас я уже была уверена, что как бы сложно ни было, они бы всё равно не стали меня возвращать. Отчасти ещё и в этом было обоснование столь тёплых отношений, что между нами сложились: мы взаимно получили друг от друга совершенно не то, что ожидали получить, обе стороны ожидали, что всё будет гораздо хуже, и только когда в звенящей тишине натянутого напряжения потихоньку осознавали, что всё во много раз лучше, тогда поняли, как нам всем повезло друг с другом.
Второй урок - ценить, что имеешь. Они - взрослые люди, а мне пришлось стремительно взрослеть, практически год за два, и жизнь внятно растолковала, что никто мне ничего не должен, так что если на голову падает что-то хорошее, то нужно быть за это благодарным. Иначе говоря, может, в этом мире можно поискать и лучших опекунов, и лучших подопечных, но гораздо эффективнее искать и преумножать плюсы в данности, чем разыскивать идеал или душить друг друга за минусы. Да, я молчаливая и скрытная, папа вспыльчивый и много работает, мама, порой, чересчур мягкотелая и чувствительная, а Стас клоун и иногда совершенно не чует берегов, но так ли это важно, если все мы в равной степени уже приняли решение быть семьёй?