- Только не реви, ладно? - он улыбается мне в губы, уже коротко стриженый и одетый в камуфляж, а я, стоящая с ним в обнимку на перроне, в бежевом пальто и со сложными косами, улыбаюсь ему в ответ и несколько раз быстро-быстро моргаю, чтобы исполнить эту его просьбу. - Я тебя три года ждал, не ныл, так что и ты годик подожди.
- Дурачина ты, Сань, невозможная, - закатила глаза я и снова прижалась губами к его губам. - Возвращайся поскорее, ладно? Я не хочу тут без тебя.
- Шапку носи, тараканов своих не заморозь, - отшутился он и отреагировал на неразборчивый говор из динамика ещё одним поцелуем. - Приеду - пересчитаю.
Как и пообещала, я не плакала и носила шапку. А ещё училась, получила права и водила его машину, следуя его просьбе хотя бы иногда её выкатывать, мол, с машинами как с лошадьми, застаиваться - плохо, даже на тёплом подземном паркинге его дома. Своей машины у меня не было, мне вообще водить не особо нравилось, я предпочитала такси или друзей за рулём, и даже когда мама с папой подняли этот разговор, убеждённые, что в этом мире без машины как без рук, я отбрехивалась всеми возможными способами. Ну, точнее, объяснила, что мне машина не нужна, а даже если бы и была нужна, то тех денег, которые скопились за время успешного функционирования бизнеса моей матери, мне бы хватило вдоволь даже на две машины сразу.
Вместо этого я предпочла оформить на себя опекунство за недееспособной матерью и перевести её в куда более комфортабельное лечебное заведение с полным пансионом, где, правда, меня честно предупредили, что на улучшения её состояния можно особо не рассчитывать, особенно после коновалов отечественной бесплатной медицины. Её квартиру я разменяла, купила квартиру побольше, поближе к центру и с лучшей инфраструктурой, и наняла бригаду для ремонта по проекту дизайнера, которого мне подсказала мама. В общем, пока Саша был в армии, я готовила нам гнездо, поскольку планировала, что, когда он вернётся, мы сможем съехать и жить отдельно - он собирался уйти на заочку и совмещать с работой, а я хотела перейти на вечернее, чтобы как можно дольше поработать с Наташей до конца её контракта, ибо управлялась с этим бизнесом она очень лихо и я должна была научиться быть, как минимум, не хуже.
Когда я снова заявила, что праздновать свой день рождения не хочу и не буду, в лицах переглянувшихся мамы и папы я прочитала их мысленную дилемму на тему "можно ли бить ребёнка, если он уже совершеннолетний и городит откровенную хрень". Но в этом году у меня был веский аргумент: я не хотела праздновать без Саши, мне вдоволь хватило и Нового года, и всех весенних праздников, чтобы отчётливо почувствовать это отвратительное ощущение неправильности. После наших с ним девятнадцати лет, даже с трёхлетним перерывом, веселиться без него казалось просто кощунством.
Папа веско заметил, что они и без того пропустят юбилей сына, и попросил не отказываться от праздника совсем, а хотя бы провести день с семьёй. А потом мне позвонил Саша, каким-то макаром умудрившийся раздобыть телефон, и вставил пистонов по первое число, мол, всё по-честному, он пропустит мой день рождения, а я - его, поскольку в начале сентября он, конечно же, ещё не вернётся, и пригрозил отправить мне из армии банку с тараканами, которых у них там пруд пруди, для пополнения популяции тех, которых я, всё-таки, умудрилась переморозить, перезимовав без него. Близнецам и Карине, которые меня сдали, я объявила недельный бойкот, но идти в зоопарк с Алёнкой и родителями, кататься на аттракционах, есть сладкую вату и снимать с колеса обозрения бледную до синевы маму, всё-таки пришлось.
Алёнка, кстати, за это время успела перейти во второй класс школы, бросить самбо ради скрипки (мы с мамой в этот момент практически синхронно перекрестились), увлечься фентезийными книжками (под моей строгой цензурой, а то знаю я, какие "невинные" бывают книжки про дивные народцы), влюбиться во вселенную Гарри Поттера и не только обзавестись своим собственным кругом друзей, но и возглавить этот табор головастиков. К счастью, характер портиться у неё не спешил, даже несмотря на откровенно балующих её родителей, потому что баловали они её правильно и последовательно, не выходя за рамки собственной системы координат правил поведения. Только потом я осознала, что со мной они всегда поступали точно также.
Первое, что я сделала, когда, наконец, отыскала Сашу глазами на перроне - это стянула с головы бордовую шапку, точным броском демонстративно отправила её в урну, а после сорвалась с места так, как не бегала в этой жизни никогда, особенно, на каблуках, и буквально запрыгнула на парня, опутав талию ногами и шею руками. Казалось, я даже сама не осознавала, как сильно скучала по нему, по моему самому лучшему мальчику на этой планете, ворчливому и язвительному, но всё равно самому потрясающему. Говорят, что в разлуке чувства крепнут, но весь этот мир может обняться и пойти к чёрту, потому что я больше не согласна расставаться с ним дольше, чем на месяц.