— Я задержался всего на несколько минут, чтобы иметь удовольствие видеть тебя, — объяснил Линдли со своей самой обаятельной улыбкой.
На Пола это обаяние не оказало никакого действия.
— Хорошо, ты меня увидел. Теперь можешь уходить.
— О, право, твое уважение к законам гостеприимства…
— Слушай, Марн, это просто глупо. Это даже смешно для человека твоего возраста. — Мэриголд заметила, что Линдли сощурил глаза, как всегда бывало, когда он сердился. — Сейчас дом в моем распоряжении, и меньше всего я ожидал встретить здесь тебя. Не могу утверждать, что не получил бы удовольствия, вышвырнув тебя отсюда, но я готов отказаться от этого удовольствия, если ты уйдешь сам в ближайшие пять минут.
— Пытаешься произвести впечатление на жену? — проворчал Линдли и нехотя встал, держа руки в карманах.
— Ты знаешь, где выход, — учтиво произнес Пол.
— Где я могу найти Стефани? — спросил Линдли, явно стараясь, чтобы голос его звучал беспечно.
— Я не собираюсь говорить тебе этого, — ответил Пол не задумываясь.
— Но, мой дорогой, я всегда имею право знать, где моя жена.
— Я так не считаю. У нее нет ни малейшего желания видеть тебя. Не думаю, что она будет беспокоиться о тебе.
В улыбке Линдли появилась угроза, и Мэриголд, беспомощно стоявшая в стороне, вдруг почувствовала, что хочет сесть, и опустилась в кресло.
— Не много ли ты на себя берешь? — промолвил Линдли.
— Возможно, — холодно сказал Пол. — Но я не собираюсь менять свою позицию. Стефани не желает тебя видеть, и это для меня главное. Кстати, она подала на развод. Вряд ли тебе теперь захочется к ней приезжать.
Мэриголд вздохнула так громко, что ей показалось, будто все ее услышали. Она немного подвинулась в сторону Пола, словно хотела прекратить этот разговор, но была бессильна остановить развитие событий. Мэриголд чувствовала, что говорившие совершенно забыли о ее существовании.
— Развод? — Эту новость Линдли воспринял с отменным хладнокровием. — На каком основании?
— Если бы ты не был таким подлецом, — задумчиво произнес Пол, — я бы удивился твоей наглости. Ты знаешь так же хорошо, как и я, что твое отношение к Стефани всегда было отвратительным, и ты еще можешь…
— Я не говорю об отношении, — спокойно напомнил Линдли. — Я говорю об основании. Это совершенно разные вещи, как ты понимаешь.
— Не глупи, — нетерпеливо сказал Пол. — Как насчет твоего уик-энда в Портервилле в начале месяца?
— Ах, это? — Улыбка, появившаяся на лице Линдли, сообщила Мэриголд, что по крайней мере один из мужчин вспомнил о ее присутствии в этой комнате. — Абсолютно невинный и безобидный случай, уверяю тебя.
— Мне ни к чему твои уверения, — сухо возразил Пол. — Я знаю все, что мне нужно, об этом уик-энде.
— От кого?
— Я сам был там.
— Понимаю. — Линдли выглядел заинтригованным. — И ты обсуждал это с моей молодой приятельницей.
— С твоей молодой… О господи, нет! — презрительно улыбнулся Пол. — Я не знаю и не хочу знать, кто эта дрянь. Книга регистрации — удобная вещь.
К ужасу Мэриголд, Линдли вдруг расхохотался, и она подумала, что Пол вполне мог о чем-то догадаться.
— Так тебе неинтересно, кто «эта дрянь»? Поразительное безразличие. Что ж, пожалуй, ты прав. Но не будь так уверен, что твой случай сработает по закону. — Тут он внезапно замолчал, возможно поняв, что Пол близок к тому, чтобы ударить его в челюсть. — Я должен уйти. Рад, что мы немного поговорили. И очень рад был познакомиться с твоей очаровательной женой.
Тут Пол тоже вспомнил о Мэриголд и быстро повернулся к ней.
— Все хорошо, — прошептала она. — Не беспокойся обо мне. — Она готова была молиться, чтобы на ее лице не отразилось ничего, кроме смущения, вполне естественного для любой молодой женщины, которой пришлось наблюдать такую неприятную семейную сцену в первый день медового месяца.
Но в следующий момент она поняла, что от нее требуется не только это. Она должна встать и принять вежливое «до свидания» Линдли, произнесенное так цинично, что она могла ответить только ледяным молчанием.
Наконец мужчины вышли из комнаты, и Мэриголд снова опустилась в кресло и закрыла глаза. Страх нахлынул на нее, как волна. Она дрожала, вспоминая обо всем, что ей довелось услышать. Но потом — как будто милосердная природа сделала для нее все возможное — Мэриголд уже не могла думать ни о чем, кроме того, что Линдли ушел и Пол остался в неведении по поводу нее.
Смешно цепляться за эту призрачную надежду. Она должна помнить, что, раз уж Пол ничего не знает, ей придется все глубже и глубже погружаться в обман, пока ее не разоблачат. И неужели тогда она будет в состоянии что-то изменить?