23 марта 1877 года весь народ с удовлетворением встретил весть о казни Джона Ли на Маунтип-Мидоуз, на том самом месте, где двадцать лет назад, в 1857 году, было учинено побоище члепов партии Фенчера. Первый суд пад Ли закончился полной неудачей из-за того, что федеральное правительство пыталось обвинить Брайама Янга и мормонов в этом побоище. На втором судебном процессе Ли был привлечен к ответственности за свои собственные преступления, а вина его была велика. Ведь это оп предложил партии фальшивые условия перемирия, оп командовал ополченцами Юты, которые были посланы на Маунтип-Мидоуз, он отдал приказ открыть огонь, и он командовал индейцами, которые добивали оставшихся в живых. Еще два человека, повинные в составлении этого предательского плана-Айзек Хейт и Уильям Дейм,-так никогда и не были привлечены к ответственности, по-видимому, потому, что их не было на месте побоища.
Ни Брайам Янг, ни вообще кто-либо из церковных чинов не предприняли попытки защитить Ли. У церкви сейчас и помимо этого было достаточно забот: она защищала себя от обвинений в соучастии. Ли чувствовал себя уязвленным: он прекрасно понимал, что церковь решила принести его в жертву. И все же ни разу за все время судебного процесса с участием присяжных, полностью набран- пых из мормонов, он так н не попытался сослаться на участие церкви в побоище.
11 июля 1877 года, чувствуя приближение смертного часа, Брайам Янг составил свой последний «Циркуляр первого президентства», в котором он преобразовал «двадцать составных частей Сиона», с тем чтобы они еще теснее сплелись в единое целое. Он также распорядился о введении бесплатного обучения для всех мормонских детей, оговаривая при этом, что учебники должны быть написаны и отпечатаны в Юте и что «учителями должны быть мормоны, для того, чтобы дети могли знать только то, что им следует знать».
29 августа 1877 года в возрасте семидесяти шести лет он скончался «…с именем Джозефа Смита на устах, в окружении друзей и родных».
Двадцать пять тысяч правоверных прибыли в Солт- Лейк, чтобы проследовать в траурной процессии за гробом своего вождя, который тридцать лет назад сказал о Великой низменности, что это и есть «то самое место», и привел мормонов в их дом в стране обетованпой. «Процессия была длинной, торжественной и организованной в соответствии со строгими правилами, столь характерными для этого скопированного с пчелипого улья общества. Во главе ее двигался оркестр, середину составляли клерки и работники покойного вместе с девятью из двенадцати апостолов и епископом в качестве носильщиков. Весь путь к семейному кладбищу Брайама Янга был проделан по заполненным народом улицам, многие из зрителей плакали».
Некрологи, опубликованные прессой страны, были в большинстве своем дружелюбными. В них Брайама Янга называли одним из величайших колонистов.
Ложкой дегтя в общем потоке этих доброжелательных статей явилась статья, опубликованная в самом Солт-Лей- ке, где антимормонская «Трибюп» не преминула заявить: «Пророчество Джозефа Смита оправдалось: Брайам Янг, став главой церкви, привел ее к вратам ада…»
Внешний мир верил, что со смертью своего вождя церковь мормонов распадется.
Глава VIII
Действующее лицо - Колорадо
В марте 1870 года наступила эра колонизации Колорадо, страны столь лее необычайной, сколь оригинальными были ее местные старатели или узкоколейные горные же? лезные дороги; она настолько отличалась от Юты, Невады и Калифорнии, насколько Скалистые горы отличались от Уосач, Уошоэ или Сьерра-Невады.
Первыми сюда прибыли триста немцев-кооператив, сформированный усилиями Карла Вульстена и его газеты «Штаадс цайтунг» на базе того, что, по меткому выраже- нию наблюдателя, представляло собой «зловонные боко- вые аллеи и подвалы перенаселенного Чикаго». Они наня- ли поезд на конечной станции, в форте Уоллес, штат Кан- зас, и в вагонах государственной линии Соединенных Шта- тов, в которых было свалено их имущество, направились к своим новым домам. Члены кооператива подписали кон- тракт, обязывающий их оставаться в колонии пять лет, по истечении которых общее достояние будет разделено меж- ду членами общества и они спова станут частными собст- венниками, как это ^ыло в Солт-Лейке и Анахейме.
Сто семейств выбрали красивую, но изолированную гор- ную долину, походившую по ландшафту их Швейцарию, к югу от Кэнпон-Сити, между грозными Мокрыми горами и Сангре-де-Кристо. Колонии своей они дали имя Колфакс и с первого же дня приступили к распашке земли. Они за- сеяли хлебом тридцать акров, совместными усилиями по- строили временные жилища, проложили дороги, построй ли мельницу и лесопильню. Среди них находилось «двад- цать светловолосых, румянолицых девушек-немок, юных и весьма привлекательных». Был у них также доктор, свя- щенник и школьный учитель, опи принципиально отказа- лись включать в свой состав юристов. Вульстен писал, что он счел своей обязанностью помочь этим беднякам немец- кого происхождения, «которые были обречены работать в грязных, плохо вентилируемых и разрушающих первную систему фабриках». Пришельцы, вдыхая знаменитый гор- ный воздух па высоте семи с половиной тысяч футов, ечн- тали, что они попали в рай.
Каждая из сотни семей внесла в общий фонд но 250 долларов. За день, отработанпый па строительстве города или распиловке досок для продажи в Денвере, мужчины получали по два доллара.
Но одпого райского воздуха было мало. К июлю коло- ния уже с успехом могла бы воспользоваться советами здравомыслящего юриста. Сначала взбунтовались против диктаторских замашек Вульстена. Затем один из колони- стоп пожаловался па то, «что здесь слишком много коммунизма», а второй воскликнул, что у них вообще все выманили. Долина лежала высоко над уровнем моря, а отсутствие в группе фермеров, то есть людей, знакомых с земледелием вообще, никак не помогало делу. Когда из-за ранних морозов погибли посевы, духа взаимовыручки оказалось слишком мало, чтобы помочь колонистам продержаться до весны. Многие семьи уехали. Оставшимся пришлось обратиться за помощью к федеральным властям, чтобы кое-как просуществовать зиму.
Когда псжар уничтожил общественный склад, в котором к тому же сгорели и все бумаги кооператива, дух кооперативного товарищества окончательно развеялся. Оставшиеся члены кооператива разбрелись кто куда - в Пуэбло, Колорадо-Сити и Денвер. В.ульстен писал: «Для коллектива в целом предприятие закончилось полным провалом, однако для каждого индивудуума оно оказалось огромным успехом, потому что каждая семья живет сейчас в условиях обеспеченной независимости».
Вторая колопия была основана в мае, всего на два месяца позже Колфакса. Основали ее выходцы из Нью-Йорка во главе с Натаном Микером. Подобно тому, как колфакс- кая группа поддерживалась и рекламировалась «Штаадс цайтупг» Вульстена в Чикаго, новую колонию поддер- живал Хорэйс Грили со своей «Трибюн» в Нью-Йорке, твердо веривший в перспективность кооперативной колонизации. На первом собрании они решили именовать себя Юнионистской колонией. В уставе ее говорилось, что «люди трезвые и порядочные могут стать ее членами, внеся вступительный взнос в размере ста пятидесяти долларов». Деньги были истрачены на приобретение хорошей земли в долине Каше-ла-Пудре к северу от Денвера и Боулдера. Соседство с фургонным трактом и железной дорогой, ведущей в Шайенн на соединение с «Юпиоп пасифик», помогло им избежать изоляции, оказавшейся губительной для экономики Колфакса.
Земля была куплена у железной дороги «Денвер пасифик», в Шайенне был приобретен дом, который перенесли из города в долину и назвали его «Отсль-де-комфорт», Здесь колонисты жили, пока осваивались с городом, прокладывали улицы, сажали деревья, построили общественный зал для собраний, школу и библиотеку, ирригационные канавы, мосты и высокую стену, огораживающую их кооперативное хозяйство. Спиртное было запрещено, для поднятия духа, как и у мормонов, устраивались танцевальные и театральные.вечера.
Некоторые члены кооператива, проделав далекое путешествие, обнаруживали у себя полное отсутствие склонностей к пионерской жизни. Пейбор, один из членов-основателей, рассказывает: «Купленная земля была не обработана и простиралась на многие мили; ветер па протяжении веков сдувал всю почву, оставляя лишь гравий. Ежедневно прибывало от пятидесяти до ста человек, не имевших даже одеял или запасов провизии. Во всем городе был один-единственный колодец. Некоторые как бы забыли о том, что именно трудом колонии предстоит создать город, опи считали, что он уже построен. Ругаясь почем зря, они задерживались здесь, только чтобы дождаться обратного поезда, который отвезет их на Восток».