— Я зашел ненадолго.
Т.Г. почувствовал, как бешено заколотилось сердце и перехватило дыхание.
— А ты боишься привидения?
— Нет, Вильсон. Я не боюсь привидения.
— А ты его видел?
— Нет, не видел. По-моему, тебя все же Мэгги зовет.
Вильсон прислушался:
— Нет, не зовет. Тебе показалось. Ты не знаешь, где Мосес?
Вильсон уже успел привязаться к эскимоске. Правда, Мэгги запретила ему связываться с этой компанией, но, несмотря на запрет, он каждый день потихоньку убегал к Мосес.
Мосес была что надо. Однажды она даже пригласила его обедать. Они ели рыбу. Но не просто рыбу, а сырую рыбу. Вильсон не хотел ее обидеть и поэтому съел кусочек. На обратном пути его всю дорогу тошнило. Черт подери, как его тошнило! Жуть! Словами не передать, как тошнило!
Тем не менее Вильсон любил Мосес. Из всей их компании он выделял только ее одну. Остальных — проституток и убийц — не очень-то жаловал. Впрочем, они его тоже не баловали. Даже не разговаривали с ним. А Мосес совсем другая, непохожая на них. Она просто хорошая.
— Мосес уже ушла домой, — ответил Гордон.
— Как это?
Гордон поднял фонарь повыше и принялся рассматривать мощную деревянную подпорку посреди шахты.
— Так это. Ей уже пора домой. Вот она и ушла.
Вильсон вдруг ни с того ни с сего переменил тему разговора:
— Во вторник Матью уже почти согласилась со мной пообедать, но потом передумала и сказала, что пойдет обедать с Пруди Волкером. Наверное, она согласится со мной пообедать в среду, а может, и в пятницу… Она сказала, что ей надо подумать. Как ты думаешь, она со мной будет водиться?
— Может быть, — легко согласился Гордон.
— Да, может быть, но это еще не точно. Там посмотрим. — Вильсон протяжно вздохнул. Женщины были для него полной загадкой.
— Она говорит, что я слишком болтлив.
— Не может этого быть! С чего это она взяла?
— Гвендолин тоже говорила, что я болтун.
Т.Г. поморщился. Он не знал, кто такая Гвендолин. И поэтому совершенно ничего не понимал, но спрашивать не стал.
Своды шахты опускались все ниже и ниже, смыкаясь уже прямо над самой головой. Гордон постепенно успокоился. К нему вернулось былое хладнокровие.
— Ты знаешь, кто такая Гвендолин?
— Одноклассница, наверное?
— Да какой там! — хмыкнул Вильсон. — Мы никогда не учились с ней вместе. Гвендолин — это дочка тети Фионнулы. Ну, той, которая взяла нас с Мэгги к себе, когда папа с мамой попали в катастрофу.
— Извини, Вильсон. Я не знал про твоих родителей.
Так вот почему Мэгги с Вильсоном оказалась одна в Колорадо, за тысячи верст от Англии!
— Да нет. Ничего. Я уже привык и не скучаю. Мэгги говорит, что мама с папой уже в раю. Они там поют с ангелами и ходят по улицам из чистого золота. Тут не о чем грустить, правда, Горди? Мэгги говорит, что им там хорошо, и нам нельзя грустить и ждать их возвращения, потому что с нашей стороны это было бы нехорошо.
— Я думаю, твоя сестра права, парень.
Вильсон склонил голову набок и спросил, хрипловато щурясь:
— Тебе нравится Мэгги?
Гордон повернул лезвие ножа в щели и отколол небольшой кусок породы.
— Она ничего.
— Она здоровски готовит, как ты думаешь?
Вильсон не раз подмечал, с каким аппетитом Гордон ест все, что она готовит. Не ускользнуло от его внимания и то, как Гордон странно на нее смотрит, когда она поворачивается к нему спиной. Пару раз он так открыто уставился на ее задницу, словно хотел откусить кусочек. Тут ошибки быть не может, Вильсон видел это собственными глазами. Хотя он и не понимал, чего Горди там у нее нашел. А может, ему показалось? Может, Горди еще куда смотрел? Кто его знает? Много еще чего пока было непонятно Вильсону…
Уголки губ Гордона сложились в улыбку.
— Что правда, то правда. Она замечательно готовит.
Он даже стал поправляться с тех пор, как начал обедать у Мэгги. Однако одно у него вызывало беспокойство: когда ее не было рядом, он начинал тосковать и искал с ней встреч. Он старался подавить в себе это чувство: не хотелось еще больше запутывать свою и без того запутанную жизнь, связывать себя по рукам и ногам. Но ничего не мог с собой поделать.
— Бьюсь об заклад, что старушка Милдред на стену лезла, когда мы сбежали. Она так любила, когда Мэгги готовила, — сказал Вильсон, а про себя подумал: «Хотя этой обжоре все равно было, кто готовит. Она любила лопать и все тут!»
Т.Г. опять поморщился:
— Милдред? Ты сказал Милдред?
— Ага, это дочь тети Фионнулы.
— А-а-а… Ты же вроде сказал, что Гвендолин ее дочь.
Вильсон опять снисходительно посмотрел на Гордона.