Дженни пожала плечами.
— Говорит, что его убили. Но я не понимаю, где правда, а где ее бред.
Подняв Сару и переведя ее на единственную в доме кровать, Дженни и Нэнси раздели ее, и укутали одеялами. Нэнси пододвинула жаровню ближе, а в ноги Саре положила горячий кирпич, завернутый в тряпки.
— Отогреется, — сказала Нэнси.
Дженни попросила воды и умылась, превратившись тут же из девицы легкого поведения в юную невинную девушку. Она расчесала волосы на пробор, завязала их в узел, и села рядом с Нэнси.
— Прости, что привезла ее к тебе, — сказала она, — но мне некуда было ее везти. Я не знала, что делать. Она хотела спрыгнуть с моста, а потом начала нести такой бред... К себе я взять ее не могу, к тетушке моей тоже, та совсем плоха, а больше и некуда. Мать-то ее со свету сживет, а ей покой нужен.
Нэнси налила Дженни кружку горячего вина.
— Выпей. Да послушай меня. Ребенок этот принадлежит роду миллионеров. Нельзя потерять его. Нельзя, чтобы Сара что-то с ним сделала. Он — залог безбедного существования. Если Сара очнется, то я уговорю ее увезти его в деревню, если нет... если нет, то воспитаю сама.
— А потом? — Дженни замерла, боясь поднять глаза.
— А потом посмотрим, что можно с ним сделать. Грансильверы за него много дадут. Особенно, если он будет на них похож. Да и на мать похожий сойдет, знают же, чьего ребенка она носит.
— Зачем он Грансильверам? — удивилась Дженни.
Нэнси сосредоточенно резала морковь. Руки ее работали бысто и привычно, и Дженни засмотрелась, как она перебирает пальцами, как блестит лезвие ножа в свете свечи.
— Дочка, поверь, если у них не будет наследника, то он очень уж им сгодится. А если будет несколько наследников, то они захотят избавиться от него.
— Избавиться? — Дженни не верила своим ушам. Возможно, она все еще плохо знала жизнь, но с трудом представляла Нормана или его сестру, убивающими ребенка.
— Ребенка можно отослать и выучить под другим именем, так, что никто никогда не узнает, кто его отец. При этом держать его в поле зрения. Многие делают так. Ребенок растет в хорошей школе, и платит за него неизвестный.
Дженни кивнула. Это было больше похоже на правду. Тут Сара застонала, и Дженни бросилась к ней.
— Норман, — шептала Сара, поднимаясь на локтях, — Норман, не бросай меня, подожди! Я пойду с тобой!
…
Саманта была не в себе, или Дэвиду так казалось. На него свалилось все одновременно — организация похорон старого графа, растерянная Роза, которая не хотела его отпускать, и умоляла остаться с ней, и Саманта, то и дело строившая ему глазки. Он метался между своим домом и домом Розы, и, в итоге, вынужден был просить лорда Роберта взять Розу и миссис Грансильвер на себя. Роберт только кивнул, кинув на него сочувствующий взгляд.
Секретарь графа Лаунгтон принес ему какие-то счета, из который Дэвиду стало ясно, что граф полностью разорен, и если он не женится на Розе в ближайшие же месяцы, все имущество его, заложенное и перезаложенное много раз, просто уйдет с молотка.
Ко всем бедствиям, в доме стали собираться родственники графа. Дэвид плохо знал их в лицо и по именам, и со многими никогда не был знаком, поэтому путался и терялся. Родственники смотрели на него с подозрением, и он понимал, что скандал неминуем. Наследник графа, его кузен лорд Томас, был достаточно стар и обладал не менее склочным характером, чем сам граф. Дэвид с ужасом представлял себе, что будет, когда похороны закончатся и придет время вскрывать завещание, если таковое имеется. Он молился, чтобы завещание было, потому что не готов был к битве с кузеном.
Завещание действительно существовало. Нотариус явился через три дня после того, как тело старого графа было отнесено в фамильный склеп, а родственники, никуда не разъехавшиеся, расселись за длинным столом в столовой, чтобы выслушать последнюю волю графа Лаунгтон. Саманта села рядом с Дэвидом, и улыбалась ему так, будто они пришли не читать завещание, а как минимум объявить о помолвке. Роза тоже пришла. Бледная и уставшая, она стояла в стороне, не желая садиться за стол, и натянуто улыбнулась Дэвиду, когда он посмотрел на нее.
— Она бросит тебя, — прошептала Саманата, склонившись к нему, — а я — нет.
Дэвид дернул плечом, снова посмотрел на Розу. За спиной ее маячил силуэт Кейра Моргана. Сердце кольнула ревность. Ну конечно, он сам бросил ее в самое трудное время, когда она нуждалась в нем. Кейр же естественным образом воспользоваться ее беспомощностью, разыгрывая доброго и сострадающего друга. Роза, конечно, за каждым словом бежала к нему. Дэвид сжал губы. Ну ничего, сейчас он расквитается с наследством и кузенами, и все время и силы посвятит Розе, чтобы уже никогда больше не расставаться с ней! Он был в шаге от мечты. И ничто никогда не собьет его с этого пути. Морган отправится восвояси, забыв дорогу к дому Грансильверов, а он сам увезет Розу в путешествие. Они побывают в Париже, в Мадриде... они будут слушать оперу в Гран Опера, и смотреть танцы горцев в Пиренеях... Он еще раз обернулся и смотрел на Розу не отрываясь. От одного взгляда на нее ему становилось спокойнее и легче на душе.