Сегодняшний вечер выдался богатым на события. Друзья оказались щедры, и мистер Сандерс задержался с ними дольше обычного, да и выпил тоже больше, чем собирался. Вышел из клуба он тоже позже, чем выходил по четвергам, и теперь вынужден был идти чуть ли не на ощупь, пробираясь в знакомый переулок и ориентируясь по силуэтам домов. Вот бы старая Нэнси заставила фонарщиков освещать их тупик! Но она, как и другие хозяева домов, что ютились в тупике, не хотела платить за освещение, и в те ночи, когда на небе не было звезд, темнота была кромешная и густая, как чернила.
Впрочем, был и хороший результат его позднего возвращения. Задержавшись в клубе, мистер Сандерс был удостоен разговора с глазу на глаз с мистером Рождерсом, учителем истории и бывшим профессором университета в Йорке. Роджерс был лыс и стар, но у него имелся сын-балбес, по его же словам, которому давно пора остепениться. Сара подходила ему идеально. Как свой вклад в будущее супругов бывший профессор готов был предоставить молодым квартирку в самом престижном месте Лондона, хоть небольшую, зато чистую. Со стороны мистера Сандерса нужно было помочь обустроить семейное гнездышко, поставить мебель, повесить занавески и все, что полагается в этом случае, вплоть до кастрюль и котлов, нужных в хозяйстве.
— Сынок мой хоть и не красавец, но умен, — говорил мистер Рождерс, — и нужна ему жена, чтобы наконец-то начал он проводить ночи дома, а не шляясь неведомо где. Нужно, чтобы бегали детки, и чтобы он наконец взялся за ум!
Перспектива выдать Сару за подобного “балбеса” не казалась ее отцу слишком светлой, но это было единственное предложение, которое он получил по ее поводу. Сара не пользовалась популярностью у молодых людей, и, не имея ни красоты, ни приданого, не могла рассчитывать на лучшую партию, чем этот самый мистер Роджерс-младший, которого он никогда не видел.
Размышляя таким образом, мистер Сандерс преодолел уже большую часть пути до дома, когда вдруг нога его наступила на что-то мягкое, покатое, и он полетел в мостовую, упав прямо на тело, уже лежащее на ней. Дико завопив, мистер Сандерс вскочил и кинулся прочь, помогая иногда себе руками, когда начинал падать от страха, и чертыхаясь, на чем свет стоит.
На второй этаж он взлетел одним прыжком, и забарабанил в дверь всеми конечностями. Жена, открывшая дверь, во время отскочила, пропуская его в комнату.
— Что с тобой? — проговорила она визгливо, — ты снова перепил? Где шлялся?
— Там труп, труп! — закричал он, разбудив девочек, чьи головки высунулись из спальни.
— А ну спать! — шикнула миссис Сандерс, и снова повернулась к бледному и дрожащему мужу, — расскажи нормально, что там случилось.
— Я наступил на труп! — выпалил мистер Сандерс, — упал на него! Мэри, я чуть сознания не лишился и тут же протрезвел!
Окинув супруга взглядом маленьких светлых глаз, миссис Сандерс решила, что еще успеет отчитать его за поздний приход. Пусть успокоится, а она убедится, что все его крики — выдумки старого пьяницы.
— Труп... — миссис Сандерс накинула теплый халат и шаль, взяла в руки фонарь, — пойду гляну, что там за труп, — она обернулась к детской, — Сара, отец твой испуган, пошли со мной, посмотрим, что приключилось в переулке. Мэгги, приготовь отцу крепкого чаю!
...
Сара боялась и темноты, и трупов, но еще больше боялась она перечить матери. Накинув на себя теплую шаль, она последовала за ней, успев сунуть ноги в галоши, и завязать шаль крест-накрест вокруг талии. Талия у нее была тонкая, хрупкая, как, впрочем, и она сама, похожая больше на пожарную каланчу, чем на девушку на выданье. Сара поспешила вниз, боясь, что не увидит свет от фонаря, если отстанет от матери больше, чем на три шага.
Труп обнаружился в двух десятках шагов от их дома. Мать присела около него и поставила фонарь на землю. Сара же нагнулась, с трепетом разглядывая лежащего ничком мужчину.
Пахло алкоголем, дорогими благовоньями, и хорошим табаком. Мужчина явно был не беден, жаль, что рассмотреть его в темноте и отблесках фонаря, который не мог разогнать эту темноту, не представлялось возможным. Мать нашла вену на шее и пощупала пульс.