Он вскинул брови, смотря на нее. Сухая и высокая, с плохой кожей и редкими темными волосами, зачесанными за уши, она была еще не стара. Возможно, кто-то бы тут же согласился. Но перед глазами Дэвида возник образ красавицы Розы, и он почувствовал отвращение к стоявшей перед ним женщине.
— Прости, Мэри, — сказал он, — но я уже нашел себе жилье.
— Не хочешь отблагодарить меня? Да и в тюрьме, наверное, не сахар. Женщин то нет.
Она взяла его за руку и потащила в спальню.
— Мэри, я... — он высвободил руку, — прости. Я лягу тут. Утром уйду.
Она сжала губы.
— Ну как знаешь. Только больше не приходи, если понадобится помощь.
… Помощь Дэвиду не понадобилась. Как только пресса узнала, что он вышел на свободу, он стал настолько популярен, что за интервью с ним, за его статьи о тюрьме, за каждое его слово газеты готовы были платить. Журналисты набивались ему в друзья, и оказалось, что друзей у него всегда было много, только вот во время его злоключений все они были заняты умершими родственниками, племянницами, которых надо было срочно выдать замуж, сгоревшим домом, матерью при смерти или заболевшим ребенком. Дэвид кивал, жал руки, и брал деньги, делая вид, что верит во все эти байки.
Достаточно быстро он перебрался в приличный район, где селились актеры и разные представители творческих профессий, и где ночная жизнь была намного насыщеннее дневной. Он снял квартиру на две комнаты, нанял приходящую прислугу, и считал, что живет чуть ли не по-королевски.
Шаг на пути в Розе был сделан. Он имел достаточно денег, чтобы хорошо одеться, он мог быть представлен Розе! Осталось только найти общих знакомых или напроситься на бал начинающегося сезона.
...
— Миссис Грансильвер, ваша дочь не хочет меня принимать, и я не вижу причин навязывать ей свое общество.
Роберт стоял напротив окна и смотрел в садик, где около фонтана сидели двое, склонившись над книгой. Золотистые волосы Розы падали ей на плечи модными локонами, а темная голова Кейра была привычно растрепана. Они что-то увлеченно обсуждали, и Роберт вздохнул, не понимая, что же требуется от него. Роза дала ему понять, что не желает его общества, ни разу не приняв его с тех пор, как произошло убийство.
— Зато она принимает Моргана, и целыми днями читает заумные книжки, которые он ей приносит, — сказала миссис Грансильвер, сжимая руки, — это надо срочно предотвратить! Прошло уже два месяца! Никто не знает, чем это может кончиться!
— Свадьбой, — пожал плечами Роберт.
— Ни в коем случае! — миссис Грансильвер была очень возбуждена и встала рядом с Робертом, глядя на дочь, — мой муж ни за что не позволит такого мезальянса!
— Я бы не был так уверен в этом, дорогая миссис Грансильвер, — он снова вздохнул.
— Но вы попробуйте спросить ее! Пожалуйста, лорд Роберт, девочку надо спасать!
Роберт усмехнулся. Он не чувствовал себя ничьим спасителем. Роза была холодна к нему, и вряд ли согласится на брак с человеком, которого не хотела видеть. Он уже не юн, и эти разрушительные эмоции, ревность, обида, сильно подкашивали его и так не самые лучшие нервы. Он любил покой и порядок во всем. Мисс Роза же нарушала и то и другое. Выбитый из колеи, он долго не мог оправиться, и, зная за собой такую особенность, старался не выходить из душевного равновесия.
Роза была невероятно хороша и юна. Отказаться от нее из-за ее девичей прихоти? Роза сделает то, что прикажет ей отец. Но хочет ли он, чтобы она стала его женой по принуждению? Денется ли куда-нибудь ревность, если он будет знать, что она привязана к этому студенту, даже идя с ним, Робертом, к алтарю?
Ответа он не знал. Возможно, если сразу увезти ее в Париж, она забудет о своем студенте. Возможно... но не точно. Промаявшись несколько дней, Роберт решил, что сделает ей предложение, и, если она примет его добровольно, то женится на ней. Если же откажет, то так тому и быть. Насильно мил не будешь. Ему придется пережить поражение, и признать, что он — не пара красивой мисс Грансильвер.
— Вы не боитесь умереть? — Роза подняла брови, когда он, запинаясь от смущения, признался ей в своих чувствах и выразил надежду, что она примет его предложение руки и сердца.
Он улыбнулся.
— Не боюсь. Я не верю в приметы, мисс Роза.
— И все же.
Она ставила на стол букет роз, расправляя цветы и стараясь поставить белые и красные через одну.
— Я хотел бы видеть вас графиней Эндерфил, мисс Роза, — повторил Роберт, следя за ее руками с длинными тонкими пальцами. Вот она взяла одну розу, переставила ее, поменяла местами. Вот поставила другую... — у меня в поместье большой розарий и есть зимний сад, — добавил он не к месту, — я уверен, вам понравится.