Роза провела пальцами по его коже.
— Я тоже не поверила бы, — она улыбнулась, — но ведь любовь творит чудеса...
Любовь толкает на преступление, чтобы чудо стало возможным. Дэвид взглянул на нее. Он нисколько не раскаивается в том, что сделал. И не раскается никогда. Он помнил, как мечтал, видя ее в экипаже с другими людьми, сидеть напротив, касаясь сладок ее платья. Он помнил, как стоял в стороне, когда она проходила мимо под руку с поклонниками, как замирал, стоило ему только увидеть издали ее силуэт.
Он и сейчас замирал при виде нее, а сердце его наполнялось радостью. Как он может раскаиваться, если рука ее покоится на его руке, и он совершенно законно ведет ее по аллее парка, раскланиваясь со знакомыми.
— Зато я знаю, кто посылал мне розы, — улыбнулась она, — я знала, что эти букеты, которые не были подписаны — от тебя.
— Почему ты так решила? — Дэвид снова посмотрел на нее.
Синие, как небеса, глаза ее сияли от счастья.
— Знаю и все. Эти букеты не были данью необходимости. Они дышали любовью.
— Моя любовь к тебе вечна, — прошептал он, склоняясь к ее щеке, — и что бы ни случилось, всегда помни об этом!
— А что может случиться? — спросила она, выгибая брови.
— Ничего, — он сжал ее руку, — но я хочу, чтобы ты знала. Я никогда не забуду тебя.
— А я тебя, — откликнулась она.
Свадьба была назначена сразу после окончания траура по отцу. Оставалось еще три месяца до этого момента, и Роза считала дни, когда сможет назвать лорда Дэвида, виконта Ригла, своим мужем.
— Ты не знаешь, что произошло между Норманом и Самантой? — спросил Дэвид, когда они сели на скамью в отдаленной части парка и сидели, прижавшись друг к другу.
— Нет, а что?
— Она вчера заявила, что замуж за него не пойдет, и что я обязан вызвать его на дуэль.
— Ты вызовешь? — подняла голову Роза.
— Нет, конечно, — Дэвид прижал ее к себе за талию пользуясь тем, что в этой части парка никого не было, — капризы Саманты невозможно понять. Вчера она заявила, что Норман оскорбил ее. Что это означает я не знаю.
— Я тоже не знаю, — Роза положила голову ему на плечо, — странная девушка.
— Не то слово, — усмехнулся Дэвид.
Саманта порядком ему надоела. Дэвид не стал рассказывать Розе, какой скандал закатила “странная девушка” вчера вечером с битьем посуды и визгами на весь дом. Граф сидел, понурив голову, в ожидании, что любимая доченька наконец выдохнется. Дэвид слушал ее молча, а потом встал, взял кувшин с водой, и выплеснул ей его в лицо.
— Я хочу, чтобы вы, мисс Саманта, уяснили некоторые вещи, — сказал он под восхищенными взглядами графа, — первое — вы меня очень сильно утомляете. И второе — я не собираюсь драться с Норманом Грансильвером ни на шпагах, ни на пистолетах, как бы романтично вам это ни казалось. Постарайтесь примириться с самым богатым женихом Лондона. Это в ваших интересах.
Мисс Саманта задохнулась, и пока она пыталась спасти намокшую прическу, Дэвид вышел из комнаты, чтобы прервать поток ее слез.
…
— Если вы думаете, что я приехала к вам, мистер Грансильвер, то вы глубоко заблуждаетесь! — мисс Саманта стояла перед ним в ярко-зеленом платье и смотрела с вызовом в темных глазах, — я приехала к мистеру Моргану!
Норман пожал плечами. Он не знал, как вести себя с мисс Самантой, и боялся, что скажет или сделает что-то не то.
— Вы приехали одна, без сопровождения, и заявляете, что хотите встретиться с мужчиной наедине?
— Заявляю, — дерзко сказала она, — и вы мне не смеете указывать.
— Смею на правах вашего будущего мужа, — усмехнулся он.
Саманта сложила руки на груди. На лице ее появилось упрямое выражение.
— Вы подло поступили со мной, и я не собираюсь выходить за вас замуж! — воскликнула она.
Норман вспыхнул, вспомнив, что в последний раз произошло между ними.
— Мисс Саманта, — сказал он, делая шаг к ней, — вы сами согласились на все. Это раз. И два — я не отказывался жениться на вас. Это вы отказываете мне!
— У вас нет совести и чести! Разве так ведут себя благородные мужчины? — она повысила голос.
Норман подошел совсем близко и стоял, почти касаясь ее руки.
— Я и не утверждал, что имею благородное происхождение, мисс, — рассмеялся он, — мой отец происходит из семьи нью-йоркского торговца!
— Чести и совести у вас тоже нет! — сказала она страстно.
— Зато у меня есть куча денег, Саманта, — прошептал он, кладя руки ей на плечи и заставляя повернуться к себе, — вы только подумайте, от чего отказываетесь!