– Пусть коммунисты подумают, что нас очень-очень много, – пояснил он сквозь смех, и возразить ему было нечего.
К удивлению Джерри, он достал из сумки под сиденьем большой длинноствольный пистолет сорок пятого калибра. Джерри решительно приказал убрать его обратно. Через несколько минут до них донесся запах гари. Они проехали через пелену дыма и попали в уничтоженную деревню. Тут и там кучками бродили перепуганные местные жители. Гектар сгоревших тиковых деревьев напоминал окаменевший лес. Неподалеку стояли три джипа, двадцать с лишним полицейских окружали коренастого подполковника. И жители, и полицейские с одинаковым изумлением взирали на круг дымящегося пепла метров двадцати в поперечнике, посреди которого, обозначая контуры сгоревших домов, торчали обугленные бревна.
Джерри с шофером вышли из машины и приблизились; подполковник не спускал с них глаз. Джерри сразу понял, что это боец. Приземистый и сильный, он не улыбался и не хмурился.
Этого темнокожего седеющего человека можно было принять за малайца, хотя в корпусе он был толще. На груди у него блестели значки парашютиста, летчика и два ряда орденских лент. В движениях чувствовалась боевая выучка. В кожаной кобуре на правом бедре он носил предписанный уставом автоматический пистолет.
– Вы репортер? – ровным голосом спросил он Джерри.
– Так точно.
Подполковник перевел взгляд на водителя. Затем что-то сказал, и Микки торопливо зашагал и сел обратно в машину.
– Что вам нужно?
– Есть погибшие?
– Трое. Я их только что пристрелил. Нас и так тридцать восемь миллионов.
Джерри, все больше удивляясь, прислушивался к его англоамериканскому языку, рациональному, но далекому от совершенства.
– Почему вы их застрелили?
– Ночью здесь вели занятия КТ. Чтобы послушать КТ, люди собираются отовсюду.
К о м м у н и с т и ч е с к и е т е р р о р и с т ы, понял Джерри. У него возникло подозрение, что этот оборот придумали в Великобритании. По проселочной дороге тянулась цепочка грузовиков. При виде их обитатели деревни бросились хватать пожитки и детей. Подполковник отдал приказ, и солдаты выстроили всех в неровную колонну. Грузовики тем временем развернулись.
– Мы найдем им место получше, – сказал подполковник. – Они начнут все сначала.
– Кого вы застрелили?
– На прошлой неделе двое моих людей погибли под бомбами. КТ были из этой деревни. – Он окликнул угрюмую женщину, карабкавшуюся на грузовик, та обернулась. Джерри увидел ее лицо. Она стояла, наклонив голову. – Они останавливались в ее доме, – пояснил подполковник. – Сейчас я застрелил ее мужа. В следующий раз застрелю ее.
– А остальные двое? – спросил Джерри.
Он продолжал расспрашивать для того, чтобы сохранить за собой хотя бы видимость инициативы, но на самом деле под допросом оказался сам Джерри, а не подполковник. Карие глаза, по-военному жесткие и оценивающие, хранили непроницаемое выражение. Подполковник смотрел на Джерри вопросительно, но без тревоги.
– Один из КТ спал там с девчонкой, – коротко сказалон. – Мы не просто полиция. Мы здесь и суд, и присяжные.
Больше тут никого нет. Бангкок и не думает устраивать в этой глуши судебные разбирательства, ему не до того.
Жители деревни набились в грузовики. Уезжая, никто не оглянулся. Только дети махали руками через задний борт. Следом укатили джипы, остались только они трое, две машины да мальчишка лет пятнадцати.
– Кто он? – спросил Джерри.
– Поедет с нами. Через несколько месяцев, а может, через год, я застрелю и его.
Подполковник уселся за руль джипа, Джерри – рядом с ним. На заднем сиденье с бесстрастным лицом сидел парнишка. Подполковник суровым механическим голосом что-то ему выговаривал, мальчик бормотал «да» или «нет». Микки в красном «форде» ехал следом за ними. На полу джипа, между сиденьем и педалями, стоял картонный ящик с четырьмя гранатами. На заднем сиденье лежал небольшой автомат, но подполковнику и в голову не пришло подвинуть его, чтобы освободить мальчику место. Над зеркалом заднего вида возле картинок на религиозную тему висела открытка с портретом Джона Кеннеди. На ней было написано: «Не спрашивай, что твоя страна может сделать для тебя. Спроси лучше: могу ли я что-то сделать для моей страны?» Джерри вытащил блокнот. Подполковник продолжал читать парнишке нотацию.
– Что вы ему говорите?
– Объясняю принципы демократии.
– И каковы же они?
– Ни коммунистов, ни генералов, – ответил подполковники рассмеялся.
На главном шоссе они повернули направо, все дальше углубляясь во внутренние районы страны. Микки не отставал.
– Иметь дело с Бангкоком – все равно что карабкаться на высокое дерево, – обратился подполковник к Джерри, оторвавшись от лекции, и указал на лес: – Забираешься на одну ветку, чуть приподнимаешься, хватаешься за другую, та ломается, лезешь снова. Может быть, когда-нибудь доберешься до самого главного генерала. А может, никогда.
Впереди, останавливая машину, замахали руками два маленьких мальчика. Подполковник притормозил, и они втиснулись рядом с парнишкой.
– Я не слишком часто так поступаю, – внезапно улыбнулся военный. – Я это сделал, чтобы показать вам, что я хорошийчеловек. Если КТ узнают, что я подсаживаю детей, они будут специально подсылать их, чтобы остановить меня. Приходится бороться с собой. Только так можно остаться в живых.
Джип снова повернул в лес. Проехав несколько километров, они высадили детей, но угрюмый парнишка остался. Деревья кончились, потянулись безлюдные кустарники. Небо затянулось белой дымкой, сквозь нее едва пробивались очертания холмов.
– Что он сделал? – спросил Джерри.
– Он? Он – КТ, – сказал подполковник. – Мы его поймали.
В лесу Джерри заметил сверкнувшую золотую искру, это оказался всего лишь храм.
– На прошлой неделе выяснилось, что один из моих полицейских был информатором у КТ. Я послал его на патрулирование и застрелил, его стали считать героем. Я назначил его жене пенсию, купил большой флаг, чтобы накрыть тело, устроил пышные похороны, и деревня стала чуть-чуть богаче. Тот парень больше не доносчик. Он народный герой. Нужно завоевывать души и сердца людей.
– Не вопрос, – согласился Джерри.
Они подъехали к широкому пересохшему рисовому полю. Посреди него работали мотыгами две женщины, и больше ничего не было видно, если не считать ограды на дальнем конце поля да скалистых холмов, вырисовывающихся на блеклом небе. Оставив Микки в «форде», Джерри с подполковником зашагали по полю, угрюмый мальчишка тащился за ними.