Он не сразу узнал его. Первый человек, на которого Уэстерби обратил внимание, был совсем не Ко, а молодой жокей-китаец, стоявший рядом со старым тренером Сашей, – высокий, тонкий, как тростинка, юноша. Он постукивал себя хлыстом по сапогам, как будто повторяя жест, увиденный когда-то на английской гравюре. На нем был костюм цветов Ко. В статье «Голден Ориента» говорилось, что это «серо-стальной (как море) и небесно-голубой, чередующиеся в шахматном порядке». Как и Саша, юноша смотрел на что-то, чего Джерри не видел. В следующее мгновение из-под помоста смешливый толстяк тренер вывел молодого гнедого жеребца. Номера под попоной не было видно, но Джерри узнал коня по фотографии: теперь он оценил, что это за конь. Бывают такие лошади, которым просто нет равных среди себе подобных, и, по мнению Джерри, Счастливчик Нельсон был именно таким. «Превосходное животное, – подумал он, – красивая высокая холка, ясный глаз. Ничуть не похож на гнедых цвета тюремной баланды со светлой гривой и таким же хвостом, за которых на скачках всегда болеют женщины». Учитывая местные условия – а здесь климат сильно ограничивает возможность достижения наилучшей формы, – Счастливчик Нельсон был лучше всех остальных. В этом Джерри был уверен. На какое-то мгновение состояние жеребца вызвало у него тревогу: бока и задние ноги слишком блестят от пота. Он снова перевел взгляд на глаза Нельсона: ясные, незамутненные. Ему стала понятна слегка неестественная потливость жеребца, и сердце снова возрадовалось: этот хитрый дьявол Ко приказал облить лошадь из шланга, чтобы он хуже выглядел. Джерри с радостью вспомнил, что именно так в подобной ситуации повел бы себя старик Самбо.
Пришло время перевести взгляд с жеребца на его хозяина.
Господин Дрейк Ко, кавалер ордена Британской Империи, обладатель внушительной суммы в полмиллиона американских долларов, человек, заявивший, что он – сторонник Чан Мао-ши, стоял в стороне, в тени, отбрасываемой белой бетонной колонной диаметром около трех метров. На первый взгляд, это был человек не слишком привлекательной, но и не отталкивающей наружности, высокий и сутулый, словно человек, которого приучила к этому его профессия – зубной врач или сапожник. Он был одет так, как одеваются англичане: серые мешковатые брюки из шерстяной фланели и черный двубортный блейзер, немного длинноватый в талии, что подчеркивало несуразность и угловатость его худощавой фигуры. Лицо и шея блестели, словно хорошо начищенная кожа, и были совершенно лишены растительности, а многочисленные морщины, избороздившие их, казались резкими, словно складки, заглаженные утюгом. Цвет лица Ко был темнее, чем предполагал Джерри: он готов был заподозрить, что в нем есть арабская или индийская кровь. Он носил все тот же немыслимый головной убор, что и на фотографии, – темно-синий берет. Уши торчали из-под него, как кремовые розы на торте. Глаза, и без того очень узкие, из-за берета казались еще более удлиненными. Коричневые итальянские туфли, белая рубашка с открытым воротом. В руках нет ничего, даже бинокля: зато на лице великолепная, на полмиллиона долларов улыбка, во рту сверкает золото – кажется, он радуется не столько за себя, сколько за всех остальных.
Но было еще кое-что – скорее, намек. Это как внутреннее электричество: метрдотели, швейцары и журналисты обычно определяют сие свойство с первого взгляда; у старика Самбо оно п о ч т а было: в нем был намек на то, что если он захочет, в его распоряжении через мгновение окажутся огромные средства, и если ему понадобится, никому не ведомые люди в мгновение ока принесут все, что он потребует на блюдечке с голубой каемочкой.
Картинка ожила. Распорядитель скачек приказал жокеям оседлать лошадей. Смешливый мафу сдернул попону, и Джерри, к своему удовольствию, заметил, что по приказанию Ко жеребца еще и почистили щеткой против волоса, чтобы сделать якобы плохое состояние еще более явным. Тоненький, как тростинка, жокей не очень ловко и не очень быстро вспрыгнул в седло, что-то дружелюбно сказав сверху Ко – должно быть, из-за нервного напряжения забыв о разделяющей их дистанции. Ко, которого от Джерри отделял жеребец, уже решил уйти, но повернулся и что-то резко ответил – что-то односложное, чего Джерри расслышать не мог. При этом он даже не смотрел на того, к кому обращался, и ему было все равно, услышит ли его еще кто-нибудь. Что это было? Выговор? Слова ободрения? Приказ слуге? Ко не перестал широко улыбаться, но голос его звучал жестко, словно щелчок кнута. Жеребец с всадником направились в одну сторону, Ко – в другую, а Джерри снова помчался через ресторан на балкон, протиснулся к самому краю и посмотрел вниз.
К этому времени Ко был уже не один, а с супругой. Джерри так и не понял, пришли они на трибуну вместе или она присоединилась к нему позже. Женщина была очень миниатюрной. Он обратил внимание на блеск черного шелка и движение в толпе вокруг – это мужчины уступали ей дорогу. Трибуна заполнялась зрителями. Ее голова не доходила им и до плеч. Он снова нашел ее взглядом рядом с Ко: изящную и безупречную жену-китаянку, надменную, пожилую, такую холеную и ухоженную, что невозможно было представить, что она когда-то была моложе и носила что-то другое, а не этот шелковый, расшитый золотом, с великолепными воздушными застежками наряд от парижского модельера. Когда они с Кро, уже совсем одуревшие, как-то сидели перед небольшим проектором, Кро вдруг дал волю своей фантазии: "Жена доставляет ему немало хлопот, – сказал он. – Л ю б и т с т а щ и т ь ч т о – н и б у д ь в б о л ь ш и х у н и в е р м а г а х. К о п р и х о д и т с я п о сы л а т ь с в о и х л ю д е й з а р а н е е, ч т о б ы п р е д у п р е д и т ь а д м и ни с т р а ц и ю м а г а з и н а и п о о б е щ а т ь, ч т о о н и з а п л а т я т з а в с е, ч т о о н а с т я н е т ".
В статье «Голден Ориент» о жене говорилось, как о «деловом партнере в начале его карьеры». Читая между строк, Джерри догадался, что она была одной из девушек с танцплощадки «Ритц».
Рев толпы нарастал.
– Ты поставил на нее, Уэстерби? Ты поставил на нее, парень? – Шотландец Клайв Портон наседал на Джерри, пот буквально лил с него градом (а все – спиртное!) – Это же такая лошадь, черт меня побери! Даже при таких ставках все-таки можно кое-что выиграть! Ну, давай-давай, это верняк!