В сверкающем металлом вестибюле женщина крестьянского вида скребла металлической щеткой ступени неподвижного эскалатора, а в прогулочной галерее группа китайских студентов почтительно разглядывала скульптуру Генри Мура «Овал с точками». Оглянувшись назад, Джерри увидел коричневый купол старого здания суда, который казался совсем маленьким рядом с огромным, похожим на улей зданием отеля «Хилтон». «Королева против Уэстерби», – мысленно представил себе он строчки газетного сообщения: подсудимый обвиняется в шантаже, попытке подкупа, злоупотреблении доверием, а также еще в нескольких преступлениях, которые мы непременно состряпаем еще до вечера». Гавань жила своей обычной жизнью, сновали многочисленные суда и суденышки, причем маленьких было гораздо больше. На другом берегу залива, на фоне грязных клочьев смога, гордо поднималась Новая территория, изрытая котлованами. А у ее подножия, вдоль берега, тянулись товарные склады и фабричные трубы, изрыгающие коричневый дым.
Он повернул назад, прошел мимо контор шотландских компаний, мимо магазинов «Жардан» и «Свир» и заметил, что их двери закрыты решетками. «Должно быть, сегодня какой-нибудь праздник, – подумал он. – Наш или их?» На площади Монумента неторопливо разворачивалось гулянье – били фонтаны, пространство было расцвечено пляжными зонтиками, тут и там виднелись тележки продавцов кока-колы, и, наверное, не меньше полумиллиона китайцев стояли небольшими группками или проходили мимо, поглядывая на него – такого огромного по сравнению с ними. Громкоговорители, трещотки, жалобные звуки музыки. Он пересек улицу Джексон-роуд, стало немного потише. Прямо перед ним, на небольшой площадке с безупречным английским газоном, метались фигуры в белой форме. Только что начался матч в крикет, который закончится только вечером. На противоположном от подающего конце поля долговязый игрок в допотопного фасона кепке с надменно-скучающим видом натягивал перчатки. На минуту замедлив шаг, Джерри со снисходительной улыбкой, выдающей знатока и любителя игры, понаблюдал немного за знакомой сценой. Подача. Скорость мяча средняя, мяч пошел немного наружу, калитка осталась в стороне. Отбивающий, все с тем же снисходительным видом, сделал попытку отбить, промахнулся и медленно, скользящим движением, провел битой по боковой стороне калитки. Джерри понял, что в этой игре будет много неинтересных подач, которые не вызовут большого энтузиазма болельщиков. Он задал себе вопрос, кто с кем играет, и решил, что это, должно быть, все та же мафия с Пика играет сама против себя.
Там, где кончалось крикетное поле, через дорогу, высилось здание Китайского банка – огромное строение, украшенное алыми полотнищами лозунгов, прославляющих Мао. У входа в банк возлежали гранитные львы, которые гордо смотрели вдаль, словно не замечая бесчисленных групп китайцев в белых рубашках, фотографировавших друг друга на их внушительном фоне. Банк, нужный Джерри, стоял в другой стороне, за спиной подающего. На башенке, венчавшей его, развевался британский флаг – Юнион Джек, а внизу, у входа, стоял бронированный фургон. Весь вид банка говорил о надежности и неприступности. Двери были распахнуты и блестели на солнце ярко начищенной медью.
Пока Джерри немного кружным путем продолжал приближаться к цели, несколько охранников в касках, в сопровождении высоких индийцев с длинными ружьями (с такими обычно охотятся на слонов), неожиданно появились из темной глубины здания. Они несли три черных сейфа с деньгами так бережно, словно это был Гроб Господень. Бронированный фургон отъехал, и на мгновение Джерри показалось, что двери банка сейчас закроются, отчего у него даже защемило сердце.
Это мгновенное видение нельзя было объяснить логически. Оно не означало, что его охватила паника. Просто на какую-то минуту он приготовился к неудаче – точно так же, как садовник всегда готов к тому, что в самый неподходящий момент начнется засуха, а спортсмен знает, что можно глупейшим образом подвернуть ногу и заработать растяжение накануне важнейшего матча. Оперативный агент с двадцатилетним опытом работы знает, что именно в последний момент может произойти что-нибудь неожиданное, опрокидывающее все планы. Умение быть готовым к худшему – часть профессиональной подготовки.
Но двери не закрылись, а Джерри повернул влево, решив сделать еще один круг по площади. Пусть охранники немного расслабятся, подумал он. Наверняка отправка денег привела их в состояние повышенной боевой готовности. Сейчас они все воспринимают и запоминают гораздо лучше.
Повернув, он не спеша, задумчиво зашагал к Гонконгскому клубу: неподалеку виднелся его вход, оформленный в стиле веджвудского фарфора, и полосатые ставни. Как только вы приближались к нему, уже у порога вас встречали запахи традиционной английской кухни, которыми насквозь пропиталось все здание. Легенда – это не ложь, обычно говорят «наставники». Легенда – это то, во что ты веришь, В субботу утром господин Джерри Уэстерби, не слишком известный журналист, направляется в свой любимый кабак… На ступеньках, у входа в клуб, Джерри остановился, похлопал себя по карманам, потом повернулся на сто восемьдесят градусов и целенаправленно зашагал к конечной цели своего путешествия, обойдя площадь по периметру с двух сторон, и еще, в последний раз проверяя, не замедлил ли кто-нибудь шаг и не отвел ли взгляд. Господин Джеральд Уэстерби, обнаружив, что в его карманах нет наличности, которая ему понадобится в выходные, решает быстренько заскочить в банк. Индийцы-охранники с ружьями для охоты на слонов равнодушно, не проявив никакого интереса, проводили его взглядом.
Все так, но только господин Джеральд Уэстерби в банк не попадает.
Ругая себя последними словами за то, что он такой набитый дурак, Джерри вспомнил, что сейчас уже больше двенадцати дня, а ровно в двенадцать все банки прекращают обслуживать клиентов. После двенадцати работают только сотрудники в кабинетах на верхних этажах, и именно так он это и спланировал.
«Расслабься, – подумал он. – Ты слишком много думаешь. Хватит думать: приступай к делу. Вначале было дело. Кто же однажды сказал ему это? Да ведь это был старина Джордж, он цитировал Гете. Вот уж не подумал бы!»
Теперь, когда до цели оставалось всего несколько шагов, его охватила тревога, он понял, что боится. Он чувствовал, что страшно голоден. Он ощущал страшную усталость. Почему Джордж вот так, одного, послал его сюда? Почему он должен все делать сам? Если бы это было до «краха», здесь была бы масса «наставников», которые следили бы за ним по всему маршруту, а кто-нибудь даже ждал бы его появления в банке – просто чтобы убедиться, что все в порядке. Уже наготове была бы группа приема, чтобы оценить все, что ему удастся добыть, чуть ли не до того, как он выйдет из банка. На случай если пришлось бы в спешке скрываться с места, его ждал бы автомобиль.