Он понимал, что приглашение на прием не подразумевало обсуждение пунктов нового договора сию секунду. Скорей наоборот, это было демонстрацией обеспеченности, власти и связей. Поэтому вежливо поприветствовав хозяина и хозяйку бала, Дарен подхватил с подноса бокал с вином и двинулся ближе к сцене. Сейчас его интересовали более раскрепощенные девушки, позволяющие себе танцевать, а не жаться у стен и на стульях вокруг столов.
Он сам не понял, что заставило его повернуться и сделать несколько шагов в сторону от поставленной цели, пока не увидел, что перегораживает путь той, с которой предпочел бы не встречаться.
– Извините, мадемуазель, – Дарен с поклоном отступил в сторону. Стоило гордиться собой, голос не дрогнул.
– Вообще-то, мадам.
Крейтон перевел взгляд на спутницу Мари Робер. Хотя, значит, уже не Робер. Рози. Имя высокомерной блондинки всплыло в памяти само собой.
– Тогда приношу свои искренние поздравления, мадам Легран, – снова пользуясь замешательством, Дарен перехватил руку Мари, и склонился в вежливом поцелуе над перчаткой. Вот только почему-то тонкие пальчики дрогнули в его ладони и были выдернуты стремительно и непозволительно невежливо.
– Мы торопимся, – пробормотала Мари.
– Да? – удивилась Рози, изящно приподнимая бровь. – Ну, значит, мы торопимся, – девушка прошествовала за исчезнувшей в толпе Мари.
Дарен сделал несколько больших глотков из своего бокала. Так, он собирался искать и пробовать. И именно в такой последовательности. И забыть Мари Легран. Даже мысленно это прозвучало как ругательство. Как нечто не стыкующееся, неправильное и невозможное. Чертов договор, чертов завод, чертов Легран! Когда от тебя зависит благосостояние людей, принявших тебя как родного, заботившихся о тебе столько лет, предоставивших высокое место в обществе, стоит засунуть куда поглубже свои желания. К тому же, скорее всего это всего лишь соблазн недоступной цели. Стоит поискать для замены доступных.
Как оказалось, даже искать не пришлось. А вот пробовать… Флирт, вино, бой курантов, заморский серпантин, поздравления, звон бокалов с прекрасной мадемуазель Татьяной Юсуповой, прибывшей из России, плавно переместились в гостевую комнату. Крайне невежливо отказываться от такого приглашения. Крайне невежливо оставлять даму без помощи заболевшей камеристки. Крайне невежливо отказываться от поцелуя на ночь. Тем более, когда тело горит от предвкушения продолжения более близкого знакомства.
***
Текст договоров плыл перед глазами. Дарен старательно вчитывался в каждую букву, чтобы не сорваться, чтобы сдержать ярость, сжимавшую горячими руками горло, путающую мысли и чувства.
Он с сомнениями отнесся к намекам, холодно отреагировал на «заманчивые» предложения собственного бизнеса, а не работы на дядю. Всё, лишь бы он подписал трехсторонний договор на невыгодных для Бернарда условиях. Вернее, сначала ему пытались просто подсунуть эти бумаги, стараясь отвлечь шутливыми подначками и уверением «стандартности». Ведь совсем недавно с этими людьми они пили вино, посещали театры, открытие «Мулен-Руж», фехтовальную комнату и крытый ипподром. Теперь они пытались его подкупить. Когда прозвучал откровенный шантаж, Дарен почувствовал, как сжимаются кулаки, сминая текст договоров.
Как, как Мари могла выбрать такого человека себе в мужья?! Общаться с ним каждый день, спать в одной постели, завести детей, воспитывать столь же беспардонное, готовое на все ради наживы, идущее по головам поколение?!
Крейтон перевел взгляд на Эрика Де Ванделя и Кристофа Леграна, ожидавших его несомненного согласия. Эрик не вызывал такой ненависти, хотя теперь становилось понятно, что он просто подмял несколько мелких заводов, заставив их подписать договора на его условиях, добиваясь монополизма в своем кантоне. Кристоф Легран – вот к кому прикипел взгляд Дарена – отец мужа Мари Робер. Мари Легран, что б его! И сынок его наверняка такой же поддонок.
Дальше контролировать себя оказалось невозможным.
Он разорвал и смял зажатые в руках тексты, а потом швырнул их в своих собеседников, жалея, что это ни что-нибудь гораздо тяжелее.
Рявкнув, что никогда не пойдет на их условия, Дарен хлопнул дверью за своей спиной, ещё успев заметить, как вытянулись от удивления лица Эрика и Кристофа. «Монсеньеры», если их можно так назвать, ожидали может не победы, но сражения в словесной дуэли. Причины же такого поведения Дарена теперь должны поставить их в тупик. Да и черт с ними!
Успокаиваясь под пронизывающим январским ветром, Дарен не только наконец застегнул пальто и завязал шарф, но и понял, что сам Этьен Легран не давал поводов усомниться в своей честности. Он присутствовал на других встречах, как официальных для обсуждения условий, так и неофициальных раутах и выездах, и, черт побери, у Дарена скулы сводило от желания придраться к этому Этьену. Но на этой закрытой встрече младшего Леграна не было. Это не говорило ни о чем, но как же сложно быть непредвзятым и не придираться к неправильности всего происходящего вокруг.