***
Дарен махнул рукой, останавливая наемный экипаж. Он уже достаточно промёрз на улице, чтобы принимать холодные решения. Теперь надо будет втройне внимательней, подписывая любые бумаги. Стоит завершить отношения с Татьяной – слишком уж похоже, что некоторая информация к Эрику поступила из её уст. Хотя, может, ему просто надоели эти её намеки на замужество. Всё, никаких близких отношений с мадемуазелями, богатых и молодых вдовушек в Париже вполне достаточно. Жаль, что воспитание не позволяет увеличить количество этих самых вдов. Черт побери, пора выбросить из головы все мысли об Мари Робер. Легран. Уж слишком они там натоптали.
***
Дарен усмехнулся, входя в адвокатскую контору. Он был прав – молодая вдова – это прекрасная, изголодавшаяся по мужчинам любовница, к тому же уже привыкшая к своей свободе. В теле ощущались приятная легкость и наслаждение свободой. И пусть это не совпадало с пожеланиями Бернара и Изабель – это его жизнь и ему решать с кем ее тратить.
А в бизнесе он был честен с семьей Лонгви. Договор, теперь объединявший все металлургические предприятия Франции, был подписан на прекрасных условиях. Хотя Кристофа едва заметно перекосило, когда Дарен под финальный бокал вина поблагодарил всех за прекрасное сотрудничество, пусть и занявшее полтора месяца.
Теперь его ничего не удерживало в ненавистном Париже. Разве что просьба Бернарда задержаться до марта. Он же послушный племенник. А сегодня еще прием в честь подписания договора.
***
Дарен толкнул массивную дверь, подозревая, что за ней скрывается библиотека или кабинет. Если бы хозяева дома не желали видеть тут гостей, она бы просто была закрыта на замок. Створка поддалась, открываясь без единого шороха или скрипа. Он не ошибся – это была библиотека. Сейчас не все лампы работали, создавая сумрак в углах большого помещения, заполненного на два этажа книгами. Больше всего света поступало от камина, рядом с которым стояло пара кресел, рабочий стол и секретер. Просто семейная идиллия. Дарен скривился.
Но ему чертовски надо был «перевести дыхание». На этом приеме он, как специально, то и дело сталкивался с Мари. Терпеть её официальную вежливость и сдержанные слова больше не было сил, как и видеть ее под руку с мужем. Это было уже какой-то особенно изощренной пыткой, когда Этьен заботливо обнимал свою жену за талию или склонялся, шепча что-то на ушко. Отвратительно. И уйти пока Крейтон не мог – ещё не была соблюдена полагающаяся по времени вежливость.
Он отпил из прихваченного с собой бокала вина, а потом прошел к камину, собираясь расположиться в одном из кресел, но так и не сел. Оказалось, одно из мест уже было занято. От входа этого не было видно потому что кресло было немного повернуто к камину, и девушка, расположившаяся в нем, сидела, поджав под себя ноги.
– Что вы тут делаете? – прозвучало одновременно и от него, и от нее.
Дарену надо было развернуться и уйти, ведь именно Мари он желал видеть сейчас меньше всего. Вместо этого он облокотился на спинку второго кресла, рассматривая такую уютную девушку, расположившуюся за чтением книги. Она сняла туфли, и можно было увидеть изящные ноги по колено, затянутые в кружево чулок. Проследив за его взглядом, Мари быстро натянула пониже подол платья.
– Я читаю, – первой ответила на вопрос девушка, хотя Дарен уже забыл прозвучавший вопрос.
– Роман? – предположил Дарен.
Девушка молча закрыла книгу, оставляя ладонь внутри как закладку.
– Воспоминания Лингуэта и Латитуда – документы и фрагменты из Бастилии, касающиеся заключения барона Франца фон Тренка, – прочитал Крейтон вслух. – Серьезно?
Мари перевела на него возмущенный взгляд. Боже, как же она красива. Он сам не понял, как оказался на коленях, опираясь на подлокотники кресла, чтобы иметь возможность заглянуть в такие прекрасные карие глаза, притягивающие его как магнит.
– Это сумасшествие. Ты так нужна мне.
Он коснулся кончиками пальцев раскрасневшейся щеки, Мари не отпрянула, лишь расширившиеся зрачки выдавали её волнение.
– Это неправильно, – прошептала она, и Дарен смял её губы поцелуем, не желая слушать возражений. Как же сладко, невероятно, обжигающе, до разрастающегося в груди огненного шара. Это лучше всех его фантазий. Этот нежный трепет ответа, хрупкие руки на его плечах, не отталкивающие, а притягивающие еще ближе.