Громкий стук, похожий на выстрел, заставил их вздрогнуть и отпрянуть друг от друга. Это книга, которую совсем недавно читала Мари, упала с подлокотника кресла. Дарен и Мари смотрели друг на друга, переводя дыхание. Он не успел ничего сказать.
– Так нельзя! – Мари вскочила на кресле и, перепрыгнув через подлокотник, просто сбежала.
Дарен глубоко вдохнул, резко выдыхая воздух. Это совершенно не помогло успокоиться. Возмущение, раздражение, возбуждение, заставлявшие пульс стучать в ушах, не желали его покидать. Поднявшись с колен, Крейтон сел в кресло напротив того, в котором она только что сидел. Он растер лицо, пытаясь избавиться от ощущения жара, и растрепал волосы. Туфли Мари по-прежнему стояли неподалеку.
Не просто Мари, а мадам Легран, – напомнил сам себе Дарен. И она была права – как бы он ни желал, им не стоит становиться любовниками. Это низко, лишено уважения, опасно и… этого ему было бы мало. Встречи украдкой, холодные официальные приемы, желая смерти ее мужу – это постепенно свело бы с ума, и последствия для всех, включая их близких, стали бы катастрофичны. Но почему все правильное такое раздражающе отвратительное?
Возвращаться на прием он не мог, пока окончательно не успокоится. Да и совершенно не хотелось. Потянувшись, Дарен поднял упавшую книгу и стоящий на полу фужер с вином. Проведя кончиками пальцев по переплету, Крейтон открыл первую страницу. Что может быть более успокаивающим, чем прочесть о последствиях чьей-то глупости?..
Глава 5. Возьми меня за руку...
***
Отношения с очередной вдовой несли свои разочарования. Постель – прекрасно. Общение – скажем так, в меру сил. Но чего-то постоянно не хватало. И не только искренности или какого-то особого трепета, наполнившего его после единственного поцелуя Мари. В этом Дарен лишь убеждался, снова меняя партнершу по «танцам в кровати». Дело было и не в обязанности скрываться и невозможности показаться с ними где-то, помимо спальни вместе. Это непонятное чувство неправильности, навязчивое ощущение одиночества даже в толпе, постоянный счет времени. Он чувствовал каждую секунду, каждую минуту и тосковал по возможности потеряться в них. Как это было с Мари.
Его постоянно тянуло посетить ипподром, но даже среди свободных заездов больше не мелькало рыжего жеребца. Он ходил на все приемы, на которых могла появиться Мари, и это было изощренной пыткой – видеть её и понимать, что она не станет его. Он посещал главную библиотеку и Салон Независимых художников, которые хвалила Мари. Дарен то и дело ловил себя на этих поисках, проклинал всё происходящее, но ничего не мог с собой поделать. Это отравляло мысли и весь смысл жизни.
В конце концов, поймав себя на том, что глядя в окно кареты, искаженное потоками воды, он видит Мари каждом движении, Крейтон понял, что надо с этим что-то делать.
Раз все доступные ему девушки стали казаться одинаковыми, стоит выбрать красивую и здоровую, чтобы хорошо смотрелась в его постели и доме, понравилась Изабель и смогла родить ему крепких сыновей. И убраться из этого проклятого Парижа. Вот оно разумное решение взрослого мужчины.
***
– Мари.
Девушка вздрогнула и отпрянула от стойла рыжего Бельчонка.
– Что вы тут делаете? – ей пришлось переплести пальцы, чтобы скрыть их дрожь.
– Жду вас.
Мари побелела, крепче сжимая руки.
– Зачем? – прошептала она.
– Я не мог уехать не спросив. Вам не кажется, что всё происходящее неправильно? – Прислонившись неподалеку к стене, Дарен внимательно смотрел в глаза Мари. – Вы и этот Этьен. С ним вы так же можете разговаривать часами обо всем, теряясь во времени? Он так же наслаждается этим, как и я? Он ценит вас? Любит? Готов изменить весь мир, лишь бы быть рядом? Ты так же отвечаешь на его поцелуи, как и на мои? – Дарен сам не заметил, как перешел на «ты». – Можешь не отвечать, от меня ты не сумеешь скрыть свои эмоции. Поехали сейчас со мной. Прямо сейчас. Я уверен, что Бернард и Изабель поймут. Это мои дальние родственники, работодатели и приемные родители по совместительству. Тебе они понравятся. А ты им.
– И ты готов предать их? Ты ведь знаешь, чья я дочь. Чья жена. Ты понимаешь, как это скажется на Лонгви?
Дарен крепко сжал кулаки. Все он понимал. На данный момент договор подписан, но через четыре года, на переподтверждении и корректировках всё могло обернуться против предприятия Бернарда. Он настраивал против него Робера и, возможно, его друга Анри. Кристоф будет иметь причины для мести, Эрик и так не отличался человеколюбием. Возможно, появятся лояльные представители смежных предприятий, но как у вновь вступивших их голоса будут не столь весомы. Склонив голову, Дарен смотрел на Мари, оценивая и осознавая окончательно причины своих поступков. Она изменилась в последнее время. Стала такой серьезной, сдержанной, мало улыбалась. Окончательно исчезли импульсивность и открытость.