Да, в квартире Мари был тайник, но, готовясь везти статью редактору, она собрала все сведенья для сверки, включая дубликаты, на своем рабочем столе. Теперь придется пройти весь путь сбора заново. Вот только как? Люди, с которыми она могла поговорить, теперь были или мертвы, или шарахались других. За три года ее комы столько всего изменилось вокруг, что казалось, Мари была не в своем мире, а выдуманным каким-то извергом.
Если бы эти сведения можно было выловить лишь по соцсетям, это бы уже давно сделали. А пока ей удастся добраться до этого Крэйтона, сколько еще людей должно будет умереть? Вербер рассказывал, что «Р-мер», изначально поступавший в другие страны официально, теперь был причислен к особо опасным наркотическим веществам. Однако всегда находятся люди, не верящие в это или желающие заработать, как Крэйтон.
Что же делать?!
Выкладывать информацию без наличия доказательств? Разве лишь для того, чтобы подписать себе смертный приговор. Хотя в ее случае послесмертный или вторичной смертности. Мари нервно хихикнула и зажала ладонью рот. Истерика еще никого не доводила до хорошего.
Нет, так нельзя. Несколько медленных вдохов и выдохов. Когда-то она была уверена, что людей, совершивших по-настоящему плохие поступки, обязательно настигнет небесная кара. Где же спрашивается она, когда так нужна?! А может, она и есть эта кара? Почему нельзя убить того, по чьей вине умирали миллионы? Кто лично убил ее саму. А если она не справится, Вербер сможет постепенно собрать доказательства лучше нее самой.
***
Дом Крэйтона выглядел до смешного обычным. Не бомбоубежище или замок с амбразурами вместо окон, а особняк с крытой террасой, которая вызывала огромное желание эффектно ворваться сквозь окно в брызгах стекла и направить револьвер на убийцу. И тут же получить пулю в лоб. Учитывая, что охраны не наблюдалось, Крэйтон должен был спать в обнимку со всем арсеналом США. Потому что не мог не понимать – пока хоть кто-то среагирует на сигнализацию, его могут просто застрелить. Как собиралась это сделать Мари.
Ей должно было хватить семи минут, за которые машина с бригадой прибывала на место вызова. Сбегать она не собиралась.
Опыт взломщика у нее был крайне небольшой. Мари возилась с собственноручно сооруженной отмычкой, постепенно понимая, что скорей дверь откроется сама, чем ей удастся ее вскрыть. Робер, пытаясь по-своему защитить дочь, обучал не только самообороне и поведению в экстремальных ситуация, но и способам вскрытия замков. Вот только отец больше никого и ничему не сможет научить. Резко крутанув неподатливую ручку, Мари с удивлением услышала хруст, и, не веря себе, медленно приоткрыла створку. Вой серены сжал сердце ледяной рукой, а потом адреналин разогнал кровь с бешенной скоростью. Сейчас или никогда.
Когда Мари взлетела на второй этаж, предполагая, что спальня хозяина там, она собиралась врываться в каждую дверь и тут же стрелять. Потому что понимала, стоит ей хоть на секунду задуматься, и она не сможет убить живого человека. Даже такого, как Дарен Крэйтон.
А он ждал ее в коридоре, наставив свой пистолет. Теперь лишь вопрос кто более быстрый и меткий стрелок. Как учил отец – задержать дыхание и…
Она увидела его глаза. Такие живые, настоящие и безумно родные.
Свет луны, пробивавшийся через окно, очерчивал ровный прямоугольник на полу. Шероховатость кирпичных стен, блеск металлических ручек, матовость деревянных дверей. Весь мир набирал насыщенные краски рядом с этим человеком.
Она не сможет выстрелить. Это понимание будто обрубило ниточки, связывающие ее с кукловодом, заставлявшем ходить и двигаться. Уронив револьвер, Мари медленно сползла по стене, понимая, что проиграла. Вот так глупо и бессмысленно.
Мари часто дышала, борясь с накатившей истерикой.
– Ну же, стреляй. Что тебе стоит убить еще одного человека? Тем более, ты уже один раз пытался.
– Я? – искренне удивился Дарен. – Хотя вроде я...
– А кто же еще? Удешевил производство «Р-мера», гонясь за выгодой, и не задумываешься, что во всем происходящем сейчас там, – Мари махнула в сторону окна, – виноват только ты.
– Я?
– Ты повторяешься, – фыркнула девушка, понимая, что истерика оказалась сильнее ее.
Больше сказать ей не дали. Вой сирен, топот ног в тяжелых башмаках по лестнице. Грубая хватка, выворачивающая руки назад, холодный металл наручников. Мари не сопротивлялась. Все бессмысленно. Надо было умереть тогда – три года назад...
***
Мари отшвырнула бумаги на пол и сжала голову руками. Как же жутко хотелось кофе. Но для этого надо был идти по пустым улицам города, вздрагивать, оглядываться и одновременно понимать, что все это какое-то чужое. Серые плоские здания, в которых вечерами светились лишь несколько окон. Однообразие улиц с эргономичным расположением автоматизированных услуг цивилизации – от магазина до химчистки.