Она посмотрела перед собой на перевернутый к верх ногами лист. Вот и ее жизнь стала похожа на него – вроде бы все есть, даже можно прочитать и понять, но как-то криво и неудобно.
Почему Дарен не стал предъявлять обвинения за взлом его дома? За попытку его убийства? Он же видел, он все видел. И теперь, пытаясь снова собрать доказательства его преступления, Мари ощущала себя предателем. Повторяла раз за разом про себя доводы, факты, воспоминания, и все перечеркивали его чертовы зеленые глаза!
***
Сдвинув бумаги, Мари потянулась за стареньким рабочим планшетом, выданным Вербером. Увязнув в бумагах, она давно не проверяла почту и новостные сводки. Всё равно, то что надо там подчищено и не может нести нужной информации. Ну вот откуда в этой стране, где жителей скоро можно будет по пальцам пересчитать, столько спама? Девушка монотонно прокручивала новостные сайты, читая по диагонали громкие заголовки, за каждым из которых скрывалась какая-то ерунда. И едва не проскочила мимо «Страшная находка двух лыжников». Робер. Мари резко отмотала назад, открывая ссылку. Она до последнего надеялась, что это однофамилец.
А потом долго моргала, пытаясь не расплакаться. Бесполезно. Она же знала, что Патрик давно мертв. Так и Вербер сказал. Но факт, что Патрик Робер найден в горах двумя лыжниками после схода лавины, открывшей замерзшее тело, как будто снова убил ее отца. Мари тыльной стороной ладони вытирала щеки, пытаясь разобрать текст через мешавшие рассмотреть слезы.
Статья вышла тринадцатого декабря. В это время Мари была в тюрьме после бесполезной попытки убить Дарена. Там пришлось задержаться, чтобы доказать, что она восставший труп Мари Робер. Надолго задержаться. А сейчас тело уже кремировали после утверждения медэкспертизы об «естественных причинах смерти». Пошел кататься на лыжах в горы, упал, ударился головой, потерял сознание, замерз. Ну что за глупость?! Неужели всем вокруг на столько наплевать на правду?! Ее отец, который катался на лыжах как никто другой, побеждавший в межуниверситетский соревнованиях по биатлону. Ответственный сотрудник полиции, посчитавший, что лучше разберется с творящейся вокруг несуразицей у источника проблемы, то есть в Сиэтле. Из статьи выходило, что он взял выходной в свою смену и пошел кататься в горах. Один. Только ей одной это кажется бредом?
Мари вытерла слезы со щек и резко выпрямилась. Она должна что-то сделать. Сначала заехать оформить документы о переносе кремационного кувшина на кладбище. Не оставлять же отца в общей стене погибших без семей офицеров. Еще надо получить официальные бумаги о смерти и вскрытии. А потом начать хотя бы с того, что осмотреть место, где нашли тело.
Для этого нужна машина. В следующую секунду Мари уже набирала номер Вербера. Принятое решение заставляло действовать четко и слажено. Хоть какая-то цель в непонятной серости жизни.
Пришлось притормозить у шлагбаума, чтобы оплатить выезд из города. Так непривычно было видеть всего в нескольких метрах заснеженную дорогу, будто в другой мир попадала. Мари слышала, но пока не сталкивалась так ярко с тем, что в городах работал контролер погоды для экономии средств на уборке снега, его последствиях, зимней одежде, опасностей для здоровья и прочих неблагоприятных факторах. Уравновешенные и вдумчивые люди на «Р-мере» оказывались столь же отлично сбалансированными изобретателями. Рабочие работали чисто, спокойно, быстро и не отвлекаясь, следя за выполнением заданий роботами. Поэтому после получения патента, изобретения мгновенно переходили в реализацию.
Граница Сиэтла отделяла зимнюю дорогу с напоминающими знаками о возможных заносах и требовании переобуть машину в универсальны шины. Рядом светились яркими огнями кафе, заправка и шиномонтаж. Мари свернула с дороги. Тут даже был магазин с зимней одеждой, что было совсем не лишним. В городе просто казалось, что это парадокс погоды – теплая зима. Как же все отвратительно и рационально продуманно.
Зимняя дорога вилась среди заснеженных деревьев и теперь уже казалась привычной. Пришло какое-то гнетущее осознание собственной цели. Несмотря на лежащие рядом документы, подтверждающие смерть Патрика Робера, в это до сих пор так сложно было верить. Больше никогда она не сможет увидеть отца и услышать его сдержанное «Привет, Мари», с усмешкой в усы. После отъезда с мамой и Филом в Финикс, Мари несколько недель летних школьных каникул проводила у отца, отдыхая от удушливой жары. Никогда больше не будет фирменной яичницы с помидорами по утрам. Пусть даже и пригоревшей. Молчаливого, но такого объединяющего сидения с удочкой на реке. На Рождественских каникулах они обязательно ходили вместе на лыжах, а потом пили горячий чай из термоса. Воспоминания одно за другим всплывали в памяти.