Надежда обрабатывала себе щеку, смотрясь в отражение блестящих поверхностей приборов.
— Отстегни меня, — попросил Матвей, дёрнув титановые обручи оков.
— Нет, — спокойно ответила Надя, защёлкивая бутылку дезинфектора. — Лучше отдохни. Ты себя когда в последний раз в зеркале видел?
— Сегодня утром, — тут же ответил Матвей. — Как и ты. Это же обязательная процедура. Серьёзных изменений не отмечено.
Глава 2
***
Весной воздействие трансгена не просто возобновилось, но и усилилось. Если в прошлом году даже в самый жёсткий период были живые беженцы, то теперь из подступившего к окраине Москвы леса выходили только изменённые. Да и в городе стало еще опаснее. Поэтому каждый день смотреться в зеркало было обязательно: отмечать возможные изменения. Если ты не узнаешь себя в зеркале, а тем более кидаешься на собственное отражение… Пора уходить от людей.
Алексей утром оскалился и зарычал, но справился с собой. Они должны были закончить свои исследования.
— Я не об отметке, — возразила девушка, посмотрев на Матвея. — У тебя же на лбу написано: мне надо выспаться.
— Потом отосплюсь, — отмахнулся мужчина, невольно потерев лоб.
— Если только на том свете, — покачала головой Надежда. — Ты же сам знаешь, чем хуже самоконтроль, тем сильнее реакция на трансген. Так что отдыхай.
Матвей пристально посмотрел на Надю, но она выдержала его взгляд.
— Хоть бумаги принеси, — сдаваясь, попросил он. — Перед сном почитаю. Как там, кстати, лаборатория? Окно застеклили?
— Да, Дима с Тёмой поменяли с верхнего этажа соседнего корпуса.
— Надо было с нижнего, там пуленепробиваемые.
— Закончились, и толку в этом нет, — тихо закончила девушка и вышла за дверь.
К сожалению, Матвей был вынужден с ней согласиться. Уверенность, что они смогут найти решение проблемы, постепенно подтачивалась, и всё четче ответом на вопрос «если не мы, то кто?» звучало «возможно, уже никто».
Надежда, вернувшаяся с кипой бумаг и планшетом Матвея, отвлекла от тягостных воспоминаний. Сложив всё принесённое в кресло, девушка с сомнением посмотрела на его пристегнутые руки.
— Отстёгивай, — хмыкнул Матвей. — Не убегу в лабораторию. А носом листать папки крайне неудобно.
— Может, стоило бы потренироваться, — произнесла Надя, достав ключ.
Растирая кисти рук, Матвей сел на кровати.
— Это твоё, — передала ему половину папок Надя. — А это моё.
Девушка села в кресло, устраивая бумаги на коленях.
— Ты собираешься здесь сидеть? — удивился Матвей. — Почему спать не идёшь?
— Тебя охраняю, — фыркнула Надежда, пролистывая записи. — Электричество лишнее тратить не хочу, — кивнула она на световую панель за спиной. — Ты же всё равно сидеть будешь. К тому же, надоели мне уже стены собственного кабинета. Хоть какое-то разнообразие, — уже вчитываясь в абзацы, добавила Надя.
Пожав плечами, Матвей отыскал последние записи.
***
26 апреля 2028 года.
Ровно год и один месяц, как ГМКО-313 был массово распылён над почти вырубленной российской тайгой, джунглями Южной Америки и лесами Канады. Приуроченное к двадцатипятилетию «Гринпис» в России грандиозное мероприятие «Спасём леса мира» превратилось в «Спасайтесь сами».
Интересно, как там поживает и жив ли ещё Кирилл Борисович? Уже и не спросишь, как он решился выкрасть непроверенный препарат и за огромные деньги продать его всемирной организации зелёных. Красочно описав, как обработанные ГМКО-313 деревья начинали расти с невероятной стремительностью, с лёгкостью противостоя большинству заболеваний, Кирилл Борисович забыл упомянуть о побочных эффектах. Хотя знал, что проект заморожен. Красная зона опасности…
Когда из лесов начали выходить первые «снежные люди», как сначала назвали изменённых, средства массовой информации наполнились сюжетами, интервью, зарисовками. И видео, как они кидаются на всё живое, разрывая на части. Ученые бросились исследовать необычную миграцию мифических «йети», порою попадаясь под их когти и зубы. Изменённым было всё равно, кого есть: доктора со множеством регалий или обычного охотника-лесоруба. У них на зубах дипломы и медали не хрустели.
Лишь группа ученых, в которую входил Матвей, знавших о ГМКО-313, забеспокоились и отослали рапорт в вышестоящие инстанции. Ответного беспокойства наверху не возникло, было приказано наблюдать и докладывать.
Всё решил первый дождь, начавший изменять людей десятками. Это теперь они знали, что выделяемый в период цветения растений трансген вступил в реакцию с бактериями, обитавшими в воде, и начал распространяться со стремительностью круговорота воды в природе.