— А у него проблемы?
— Он несколько лет лечился от депрессии. А до этого таскался по ночным клубам, разбивал машины и сидел на кокаине. А ещё раньше он хотел застрелиться: украл у отца пистолет, но тот вовремя заметил пропажу. А началось всё с той игры, когда он поставил на кон свою девушку.
Я даже не предполагала, что Кирилл так тяжело переживал. Молчанов продолжил:
— Ему было бы легче, если бы он мог загладить свою вину и как-то компенсировать Лене тот вред, который причинил. Но Лена ничего от него не хотела — она его бросила и даже на звонки не отвечала. После Степана она пошла по рукам, опустилась, но Кирилла так и не простила. — Он потянулся за новой сигаретой, вытащил её, но потом всунул обратно и закинул пачку в бардачок. Щелчок прозвучал как выстрел. — Его мучило чувство вины, которое он не мог ни пережить, ни искупить. Он скатывался на дно: бросил учёбу, начал гонять на дорогих тачках, подсел на наркоту.
— Но вы же были рядом? Вы помогли ему?
— Да, я был рядом. Мы двое — я и его сестра. Борис Михайлович к тому времени ударился в политику и уехал в Москву. Бросил детей, только банковские карточки не забывал пополнять. А ещё он вытаскивал Кирилла из передряг: хранение наркотиков, ДТП, хулиганство. Хорошо, что никто не погиб: ни сам Кирилл, ни кто-нибудь ещё.
— И что дальше?
— А дальше он долго лечился. Потом пошёл учиться, закончил институт, открыл «СтальИмпорт».
Всё хорошо, что хорошо кончается. Стоп! А как же…
— А как получилось, что вы с Леной поженились?
— Однажды она мне позвонила. К тому времени я давно её не видел, нам было по двадцать пять лет. Она попросилась немного пожить у меня, помочь ей решить проблемы. Я согласился, а потом…
Он задумался, погрузившись в воспоминания.
— А потом вы поженились.
— Да. А через два года развелись.
— Почему? — спросила я.
— Это к делу не относится.
— А как Кирилл воспринял вашу свадьбу?
— Плохо. Мы поссорились и долгое время не общались, пока… Пока не произошли определённые события. Тебе не нужно об этом знать. Того, что я рассказал, достаточно, чтобы сделать выводы.
Он нажал на кнопку и окно плавно поехало вверх, отсекая нас от вечернего города. Снова стало тихо. Молчанов завёл машину. Какие выводы я должна сделать? В голове всё смешалось. Я слышала эту историю раньше, и Степан тоже упоминал о страданиях Кирилла, но преподносил это как мимолётные угрызения совести или мальчишескую ревность к опытному и удачливому сопернику. Степан не говорил, что школьник выкрал у отца пистолет, начал нюхать кокаин и забросил учёбу. Возможно, он не знал. Никто ничего не знал, кроме Паши Молчанова и Маши Кохановской.
Теперь и я об этом знаю.
Но что мне делать с этим знанием?
— Павел Петрович, какие выводы я должна сделать? Помогите мне!
— Ты не поняла? — он устало улыбнулся. — Ты для него — шанс пережить старую историю с новым финалом. Навсегда избавиться от чувства вины. Сделать для тебя то, чего он не сделал для другой проигранной девочки, — спасти тебя.
— О-о, — протянула я, — но я не нуждаюсь в спасении!
— Я знаю, — он выехал на набережную и сразу же начал перестраиваться в левый ряд, — но Кирилл думает иначе.
<center>***</center>
У новой элитной высотки, которую мы видели, стоя у Авроры, машина нырнула в подземный паркинг со шлагбаумом и светящейся разметкой на полу. Около лифта зияли пустотой несколько машиномест, и я подумала, что это места Кирилла, — и не ошиблась. Молчанов припарковался рядом с белым «мерседесом» и проводил меня к лифту. Нажал на кнопку двадцать второго этажа и уставился на панораму города, которая проплывала за стеклом лифта.
Внезапно на меня напал страх. Я боялась сделать что-то не так: причинить лишнюю боль Кириллу, не оправдать доверия Молчанова, накосячить так по-крупному, что Василий Иванович непременно меня уволит.
Я тронула Молчанова за плечо:
— Как мне себя вести, чтобы вы… — Он повернулся ко мне, и я задохнулась от вида его бледного потухшего лица. — Чтобы вы остались мной довольны?
Он наклонился ко мне — так близко, что я ощутила тепло его дыхания.
Проговорил медленно и чётко:
— Я был бы доволен, если бы ты никогда не появлялась на нашем пути, но теперь уже поздно. Поэтому просто выполняй свою работу. И не строй из себя овечку, как делаешь это со мной. Больше я ничего от тебя не прошу.