Какой тягостный неловкий разговор. Одна радость — этой ночью Молчанова не было за стеной. Он не слышал наши крики. Мы уже подъезжали к конторе Василия Ивановича, оставался последний светофор. Я повернулась к Кириллу и сказала:
— Я не знаю, мне надо уточнить расписание. Обычно по выходным я работаю.
Это был прямой ответ: «Я проститутка, я не распоряжаюсь собой». Меж бровей Кирилла залегла морщинка:
— Ну, ты уточни, — попросил он, — и если будешь свободна, присоединяйся к нам.
Я вздохнула. Пришлось сказать в лоб:
— Кирилл, ты же знаешь, я не встречаюсь с мужчинами бесплатно. Это мой принцип.
Его губы искривились в усмешке — скорее, болезненной, чем саркастичной.
— Прости, у меня как-то из головы вылетело. Думал, что мы… — он не договорил.
Но я могла договорить за него: он думал, что мы так сблизились, что теперь я буду спать с ним бесплатно. Многие так думали. Верили, что проститутка в них влюблена, когда она лишь имитировала любовь. Машина остановилась у нужного дома. Олег Игоревич вышел и открыл мне дверь. Я сказала:
— До свидания, Кирилл. Спасибо за эти два дня, всё было чудесно.
Кирилл ничего не ответил, он смотрел в другую сторону. Я вышла.
Я рухнула на мягкий конторский диван и заявила:
— Ради бога, Василий Иванович, внесите Кирилла Кохановского в чёрный список! Я больше не буду с ним работать ни при каких обстоятельствах. Вы были правы — у меня к нему слишком много личного. Это мешает. Я не справляюсь!
Он сел рядом со мной и участливо спросил:
— В чём дело, ласточка? Он тебя чем-то обидел?
— Нет, он отличный парень! Самый лучший из всех, с кем я встречалась. Просто я… я… — Я махнула рукой: — Неважно. Предложите ему кого-нибудь другого. У вас же много девушек! Кого он смотрел в прошлый раз? Вот её и предложите.
— Он Вику смотрел, — ответил Василий Иванович. — Ты правильно делаешь, что отказываешься. Ты умница. Я спрошу у Вики, согласится ли она с ним поработать, если он снова позвонит.
Ну, конечно, Вика! Вот кто идёт в списке Кирилла под номером два. Как же я раньше не догадалась?
33. Откровенность
Я никогда не изучала своё тело. Нет, разумеется, перед каждым свиданием я проверяла внешний вид «рабочей зоны»: клиентам нравились розовые полные губы, выраженный клитор, аккуратный вход во влагалище, светлый тугой анус. Всё, что говорило о молодости, свежести и чистоте. И о чувственности. Визуальную привлекательность женских половых органов трудно переоценить, поэтому я заботилась об их внешнем виде.
Но я никогда не изучала, как оно работает.
Это как с ухом. Там есть барабанная перепонка и улитка, и куча всего ещё, но если ничего не беспокоит, человек об этом не задумывается. Вот я и не задумывалась, хотя долгие годы жила глухой. Лишь услышав однажды звук — отзвук звука, эхо звука, неясный отголосок — я поняла, как многого была лишена.
Я лежала утром в постели с закрытыми глазами и вспоминала самое яркое переживание своей сексуальной жизни. Я стояла обнаженная перед мужчиной, а он на меня смотрел. Такая обыкновенная, типичная ситуация, но с Молчановым всё было иначе. Моя кровь загорелась, и по жилам побежал расплавленный огонь. От одного лишь его взгляда.
Может быть, дело в том, что он не был моим клиентом? Меня впервые разглядывал мужчина, который не платил мне денег и не планировал трахать. Или дело в том, что клиент находился в соседней комнате, и меня завела пикантность ситуации? Или в том, что они были друзьями, когда-то любившими одну женщину, похожую на меня? Или всё проще: я в него влюбилась. Быстро, незаметно и безотчётно — в его серьёзность, ответственность, верность долгу, преданность дружбе, великодушие к женщинам. В его умение поднимать многотонный «боинг» кончиками пальцев, в его способность совершать отчаянные поступки, в его мятежную душу и великолепное сильное тело.
Перед глазами начал раздеваться мужчина. Вжикнула косая молния на груди, с рельефной руки сполз рукав гидрокостюма, потом выпросталась вторая рука и обнажился скульптурный торс — до самых бёдер, до незабвенной резинки со «шведскими тиграми».
Такие трусы стоили не так уж дёшево, — целых полторы тысячи рублей, — но зато они были мягкими, удобными, и в них очень приятно было спать. Я купила себе две пары.