— Я видел этот дот.
— Когда же?
— По дороге сюда.
— Ну конечно…
Майор Ортнер все еще смотрел на карту, но перед глазами был дот на вершине холма; как теперь припоминал майор Ортнер — эскарпированные склоны… Где-то должны быть и пулеметные гнезда. В тот раз майор Ортнер их не заметил, но без них как же — хоть бери этот дот голыми руками. Я не думал о них, я просто смотрел… если бы я сделал остановку не сразу за мостом, а возле каземата, возможно, я б и заметил их… или нет — если они хорошо замаскированы… Механизированная дивизия на этом доте сломала зубы, — куда уж мне с моими дилетантами!.. Как просто разрешился мой подспудный конфликт с господином генералом! Сейчас оне пошлют меня к этому доту, на безнадежное, гиблое дело, и если мне посчастливится — и я останусь жив…
Дальше думать не хотелось.
— Я знаю, о чем вы думаете, майор, — сказали господин генерал. — Танковый полк, артиллерийский полк, мотопехота — не смогли, а я посылаю выполнить ту же задачу необстрелянный батальон… А что делать? Во-первых, как вы догадываетесь, я получил приказ. Во-вторых — у меня нет элитных, опытных подразделений, — все мои батальоны одним миром мазаны. Значит, выполним приказ тем инструментом, который имеем… Теперь самое для вас интересное: почему я посылаю на это дело именно вас…
Господин генерал говорили ровно, без эмоций. Глаза ничего не выражали. Оне устали, понял майор Ортнер. Устали за последний час. Или за последние два часа — за то время, как получили приказ. Устали от бесплодных мыслей. Оне сразу поняли, что оказались в ловушке, но ничего не придумали — и вынуждены (я это вижу: оне делают это с тяжелым сердцем) подставить меня. Возможно, если бы во время той встречи на границе я бы не стал дерзить… но ведь и оне чем-то вынудили меня к такой реакции… Теперь уже поздно вспоминать — чем именно…
— Вчера мне позвонил ваш дядя, — сказали господин генерал. — Мы с ним мало знакомы, но это знакомство я почитаю за честь: его заслуги перед отечеством и вермахтом… Короче говоря, он попросил проявить внимание к вашей судьбе, майор. А именно: чтобы я помог вам отличиться. Просьба достойная: ваш дядя говорил не о карьере, а о возможности проявить себя именно как боевому офицеру. Он сказал, что у вас незаурядный ум… — Господин генерал наконец взглянули на майора Ортнера. — Вот так и сложилось. Дело предстоит непростое. Но оно уже прозвучало до самого верха! Ведь уже завтра в горах будет столпотворение наших войск. Пускать их в обход… — Господин генерал взмахом руки показали за край карты. — Это же две сотни километров! Вся диспозиция будет сорвана. И где взять на это горючее?.. Короче говоря, майор, поднимайте свой батальон — и с Богом. Если после фиаско дивизии вам удастся выиграть эту партию — не сомневаюсь — вас захочет отметить сам фюрер.
Упоминание фюрера не впечатлило майора Ортнера. Он предпочитал тень. Последние годы его не раз посещала мысль (считайте это формирующейся мечтой), как прекрасно было бы прожить весь свой срок, всю отпущенную ему Господом жизнь, где-нибудь в горах, в красивой горной долине, читать книги, что-нибудь писать. Это не означает, что он был творческой натурой. Просто он был молод, здоров и энергичен, а свободную энергию — чтобы не возник перегрев — нужно на что-то тратить. В самом деле — ну не колоть же ему дрова! хотя смысл и результат (удовлетворение, а может быть и радость) одни и те же. Он представлял, как по утрам будет сидеть с чашкой кофе на веранде, наблюдая, как поднимающееся солнце меняет рисунок и окрас гор. Иногда во время долгой прогулки будет заходить в соседний городок, сидеть под тентом со стаканом рислинга и наблюдать людей. Я достаточно знаю людей, думал майор Ортнер, но они так забавны!.. Майор Ортнер не интересовался поглядеть на тропические острова, на джунгли и пустыни. Еще в университете ему довелось понаблюдать в сильный микроскоп жизнь микромира, а в сильный телескоп — космос, и он пришел к выводу, что единственный смысл существования — быть. Просто быть. Замысел Господа непостижим ни сейчас, ни впредь. Наши знания о себе и устройстве мира так ничтожны! дорога к ним заведомо не имеет конца; смысл знаний пошл: делать жизнь комфортной… Но ведь она и так комфортна! — Господь позаботился об этом; только найди свое место — и живи в удовольствие. Ах, какое было бы счастье иметь минимум потребностей — и осознавать, что все, что тебе действительно нужно, — вот оно, у тебя под ногами. Только нагнись — и подними. Нас слишком много на этой Земле, иногда думал майор Ортнер, наблюдая человеческий муравейник. Нас так много! нам так тесно! и чем становится тесней — тем меньше мы понимаем друг друга. Потому что в тесноте падает уровень комфорта, а чем его меньше — тем он для нас дороже. Тем больше мы думаем о нем — и, соответственно, меньше вспоминаем о своей душе, иначе говоря — о Господе. А как же иначе! Если есть потребность в крестном знамении — сначала руку нужно освободить… Мы не понимаем друг друга, а то, чего не понимаешь, так естественно… не познать, нет! — так естественно желать сломать, уничтожить. Как минимум — дистанцироваться, создать вокруг себя достаточно свободного пространства, чтобы — при желании — не видеть никого…