Он тяжело вздыхает и опускает глаза вниз.
– Я готов понести наказание за любой свой поступок. Но не сейчас. Сначала я должен убедиться в твоей безопасности. А потом… – он смотрит прямо на меня. – Потом можешь лично надеть на меня наручники и отвезти в участок. Если тебе нужно искупление – я приму его без возражений.
– Слишком громко звучит, – язвительно перебиваю его пафосную речь. – Не стоит сотрясать воздух пустыми обещаниями и прятаться за показной заботой обо мне.
Он качает головой с разочарованной улыбкой, собираясь снова завести привычную шарманку о том, насколько неправильный выбор я сделала.
– Я здесь исключительно для того, чтобы дать тебе шанс высказаться, – холодно продолжаю я, не давая ему вставить ни слова. – Это вовсе не значит, что я тебе верю или готова принять твою сторону. Ты задолжал мне разговор: честное признание о том, что происходило с тобой всё то время, пока мы были вместе. Почему твоя якобы смерть породила ещё больше вопросов и боли?
– Прости…
– Стас! – резко пресекаю я его попытку смягчить меня или вызвать жалость. – Выкладывай!
Он медленно выдыхает, словно подбирая нужные слова из глубины своего сознания:
– Как я уже говорил, по дороге в больницу врачам удалось запустить мое сердце, но в сознание я пришел только через пару дней за тысячу километров от Питера…
Глава 5. По ту сторону жизни
Стас.
Полтора года назад.
Пик… пик… пик… навязчиво звучит кардиомонитор, отсчитывая удары моего сердца и раздражая сознание.
Тяжёлые веки предательски не хотят подчиняться, отказываются пропустить хотя бы каплю света к моим зрачкам. Тело ощущается чужим и непослушным: ноющая боль в суставах и неприятное онемение правой стороны ясно дают понять, со мной не всё в порядке. Не в этот раз. Делаю глубокий вдох, и чувствую стерильный запах спирта. Радует, что, хотя бы из носа ничего не торчит, значит мои лёгкие пока справляются сами. Я жив – это мы уже выяснили.
Аппарат снова раздражающе пищит, будто специально капает на мозги, заставляя меня предпринять вторую попытку открыть глаза. На этот раз усилие удаётся, но солнечные лучи тут же атакуют меня безжалостной вспышкой, словно давно ждали момента, чтобы ослепить. С трудом сфокусировав зрение, я оцениваю окружающее пространство. Вместо ожидаемых советских стен цвета увядшей зелени и пустого пространства с гулким эхом, я вижу мягкие пастельные тона, стильную дизайнерскую вставку из натурального дерева и аккуратную тумбочку, подвешенную прямо к стене. Судя по всему, я оказался в платной палате достаточно дорогой клиники.
За широким окном колышутся верхушки пышных деревьев, и я понимаю, что нахожусь примерно на седьмом или восьмом этаже. Тело ломит нещадно, пытаюсь привстать, но сил едва хватает на то, чтобы оторвать голову от подушки на пару секунд.
– Дьявол! – со злостью шепчу я, бессильно плюхаясь обратно на мягкую поверхность.
– Меня называли и похуже, – внезапно раздаётся знакомый громогласный голос в ответ на мои ругательства.
Вздрагиваю и снова приподнимаю голову, пытаясь найти источник звука. В углу комнаты, куда я даже не удосужился взглянуть раньше, в мягком кресле сидит Олег. Его взгляд тяжёлый и пронзительный, словно свинцовые пули, впивается в меня.
– Что я здесь делаю? – резко спрашиваю, забывая про вежливость.
– Лежишь себе спокойно. Восстанавливаешься. Лечишься…
– Это я уже понял! Как я сюда попал? Где мы вообще? Что это за место?
– Успокойся для начала. Можно было хотя бы поблагодарить за то, что я спас твою шкуру и прикрыл, несмотря на твои тёмные дела.
– Спас? – недоверчиво переспрашиваю я хриплым голосом.
– Что ты последнее помнишь?
Воспоминания вихрем закручиваются в голове, болезненно обжигая острыми вспышками стыда и ужаса. Вот я глотаю какие-то таблетки… Вот перед глазами мелькает образ Кузнечика рядом с каким-то упырём на мотоцикле… И тут же сердце сжимает ледяная хватка. Я ударил её. Господи… Я поднял руку на свою любимую девушку – как последний ублюдок, как ничтожество, потерявшее всякое право называться человеком.
Мне нужно к ней. Немедленно увидеть её глаза, услышать её голос… Объяснить всё… Хотя что тут можно объяснить? Я виноват. Я скотина. Я мразь, от которой нужно бежать как можно дальше и никогда не оглядываться назад.
– Стас! – Миронов окликает меня резко и громко, заметив моё погружение в собственные мысли.
– Вика! Как она?! Что с ней?! – паника захлёстывает меня волной страха.
– С ней всё нормально. Но сейчас тебе стоит беспокоиться вовсе не о ней.