– Не хочешь поговорить о своей выходке, Рейвен?
Мэделин! Как же долго она сдерживала себя?
– О чем ты?
– Не смей играть дурочку!
Я хихикаю, рассматривая окно соседа и колышущиеся гигантские пихты. По коже пробегают мурашки, когда свет в его комнате включается, и я замечаю уловимое движение. Моментально увожу взгляд влево. На моей незаправленной кровати лежит один из романов Барбары Хэмбли «Те, кто охотится в ночи», который я купила вчера.
– Тогда ты расскажешь мне о Кайдене. За эти дни я узнала о нем много нового.
– Я не могу, – шепчет Роуздейл, – рядом Фостер. Не хочу, чтобы он ревновал меня к своему другу. Спроси у него сама.
На этом связь прерывается.
– Мэд? – зову я.
Что значит «спроси сама»? Так просто заявиться в гости к незнакомому человеку в красном кимоно?
Смотрю на себя в зеркало и любуюсь внешнем видом. Белые кудри сексуально струятся к пояснице. Голубые глаза акцентированы тушью и едва заметными стрелками. От скуки я решила поиграть с образом, добавить что-то новенькое в повседневность. И сейчас, глядя на отражение, понимаю, что удалось. Дерзость и сексуальность в сочетании с ангельской внешностью выглядит возбуждающе. Если я завожусь, глядя на себя, что будет с другими?
Свет в соседней комнате гаснет. Я не зацикливаюсь на этом и возвращаюсь к переписке с отцом.
«Все в порядке. Я дома, не волнуйся»
На какое-то время мы созваниваемся с папой. Он расспрашивает, справляюсь ли я.
– Ничего сложного. Живу обычную жизнь, как будто вы на своих местах с Сарой. Как она?
– Говорит, что хорошо. Но я замечаю, как моя новость о регистрации брака подкосила ее.
– Ты жестко с ней обошелся. – Незамедлительно соглашаюсь.
– Это не так просто. Появились проблемы на работе.
– И как связаны брак и работа?
– Бумажные дела. Ты еще маленькая и не поймешь. Не телефонный разговор, Сти, – опоминается отец.
Я не настаиваю докладывать мне что-то. Но и считать меня маленькой глупо.
– Мне пора.
Снизу доносится громкое «бам», я замираю. Весь персонал ушел. Осталась только охрана, но она никогда не заходит в дом без приглашения.
– Сти, ты здесь?
– Да, пап.
Я не хочу его пугать. Может, просто послышалось.
– Тогда до завтра?
– Спокойной ночи.
Прислушиваясь к тишине, пытаюсь распознать что-то еще. Я боюсь пошевелиться. Вглядываюсь в темноту, будто жду ночного гостя. И это происходит. Звук уведомления чуть не отправляет меня на тот свет! Я хватаюсь за сердце и пытаюсь успокоить панику.
«Спишь?»
Берн.
«Сплю! Не пиши сюда больше»
Мне хочется добавить что-то вроде: «Иначе будешь иметь дело с моим отцом». Только какой от этого смысл? Так говорят только пятилетки, девушки повзрослее сами воют с преследующими их ухажерами.
Звуков больше не слышно. От этого спокойно. Осталось смыть творение начинающего визажиста с лица и отправиться в кровать. Еще одно «бам» следует с первого этажа. Разобрать на что похож звук сложно. Может, я дверь не закрыла? Похоже стоит спуститься и проверить.
Выхожу из комнаты, стараясь преодолеть собственный разум, нашептывающий:
«Ты в доме совсем одна. Десятки комнат, пролетов и несколько выходов. Что, если где-то поблизости прячется псих?»
Проекция страхов не берет меня.
Уверенной походкой направляюсь вдоль темного коридора. Я не слушаю разум! В смелости ли дело? Нет. Оно в убежденности, что я не заперла дверь.
Оборачиваюсь и замечаю букет от Берна. Так и не выбросила его. Скукожившиеся лепестки бардового цвета опали, образовав на полу круг. Время смерти приходит всегда и ко всем. Даже такие красивые чахнут и умирают.
Еще один удар, доносящийся снизу. Если не потороплюсь, то решимость свинтит. Я намеренно не включаю свет. Играю с собой, проверяя на прочность.
Развевающийся шелк кимоно скользит по ступеням, догоняя меня. Я откидываю локоны назад и вглядываюсь в полоски света, сочащиеся из витражей металлической входной двери.
– Эй! – кричу как в самых дерьмовых фильмах ужасов.
Никогда не понимала этих туповатых героев. Злилась, когда они знали о том, что в помещении никого нет и продолжали задавать подобные вопросы.
Кто здесь еще может быть?
Дьявол, пришедший по твою душу.
Ты ведь выбрала забытый Богом дом.
Стук раздается снова, и я взлетаю ввысь. Мыслить времени нет. Страх нарастает, я поддаюсь этому стадному инстинкту выживания. Ступенька. Еще одна. Звук становится громче. Кажется, и ближе.