Куда смотрит она, туда смотрит он.
– Иду. – Говорю недостаточно громко, чтобы Сара услышала.
Поэтому крики повторяются.
На кончике языка уже чувствуется этот яд использованности. Если папе я смогла что-то ответить, посмотреть в глаза и изобразить покорную Сти, то на женщину у меня не хватило запала.
Только бы пережить ужин.
Демонстративно прохожу мимо Сары. Она громко окликает и требует остановиться. А, когда позади слышится звонкий треск, я оборачиваюсь. Растеклась вода. Увядшие бутоны у ног мачехи приобрели еще более кровавый оттенок. Хотя, куда темнее?
Обрывки прошлого возвращают меня не в лучший период жизни. Я бы не хотела вспоминать о произошедшем.
Два года назад.
Я прохожу к ванной комнате. В доме одна уборная, ею мы пользуемся всей семьей. Мой взгляд падает на выключатель. Включен свет. Либо там кто-то есть, либо Сара забыла выключить. Папы дома нет, сегодня утром он улетел по делам в Ванкувер.
Стук. Тишина.
Опускаю ручку, приоткрывая дверь.
– Сара, ты здесь? – спрашиваю, заглядывая внутрь.
Когда не получаю обратную связь, прохожу.
– Что здесь?
Воздух наполнен густым паром. Я пробираюсь к ванной, задернутой шторкой. Что за…? Ноги увязывают в какой-то жидкости. От взгляда, упавшего к полу, испаряется весь воздух из легких. Мои пальцы скрылись в темной красной густой луже. Кровь?
– Нет, – мое шепот звучит испуганно. Я едва не теряю сознание.
Дрожащими руками убираю шторку в сторону. А после случается то, что случается. Визг стоит на весь дом. И принадлежит он мне.
– Сара, – на суматоху прибегает отец.
– Кажется, ты поспешил вызволять ее из психиатрической. – Задумчиво произношу я (так, чтобы никто не услышал), глядя на порезы ступней беременной. Она прошлась прямо по стеклу. Сумасшедшая.
– Дорогая. Все в порядке. Что случилось?
– Она не захотела меня слушать. – Сара тычет в меня пальцем и начинает рыдать. Ей не может быть под тридцать. Поведение указывает на все пять.
– Сти, спускайся. Мы сейчас придем.
Женщина больна. И это именно та причина, по которой мне никогда не удавалось наладить с ней контакт. Ее пристанище в одноместной палате.
Выписка такого пациента, как Сара, производилась по заключению комиссии врачей. У нее не было шанса выбраться самостоятельно, поскольку она загремела туда на принудительной основе. Но мой папуля обладает достаточными связями, чтобы высвободить любимую из клиники. Идиот! Разве он не видит, что она изводит себя на свободе?
Дни с Сарой я бы назвала «как повезет». Она может быть адекватной, а может вести себя, как сегодня. Двадцать дней лечения пограничного расстройства личности – это слишком мало. Комиссия врачей была категорически против освобождения Сары. Но все, как обычно: пачка денег отлично справилась с задачей заткнуть профессиональные рты.
Почему отец так спешил? Он скучал по женщине, но это не причины. Скорее, банальная констатация факта. В Ванкувере проводилось мероприятие в честь заключения крупной сделки с правительством. Как же папа мог прилететь без обожаемой женщины? Ради чертового праздника он не дал ей нормально долечиться и высвободил на свободу под свою ответственность.
– Дурдом.
Я часто мечтала сбежать от всего ужаса, который происходил. Неправильно – вот, что всегда останавливало меня. Отец, а значит и Сара были моей семьей. Прятаться в кусты, когда происходят тяжелые ситуации, по-свински. Все два года я просто терплю периодические скачки настроения женщины. Она принимает какие-то таблетки, когда становится совсем худо. Но толку? Сара не прошла курс лечения.
Меня удивляет, почему я в семнадцать это понимаю, а двое чокнутых взрослых – нет!
Мы приближаемся к готической цифре «69» на фасаде поста охраны. Нас не досматривают и сразу провожают к центральному входу. Аристократичный особняк с панорамными окнами в пол идеально сливается с окружающей природой. Цвет дома, напоминающий шоколадную крошку на сливочном мороженом, выглядит статусно, несмотря на отсутствие вычурности.
Чуть поодаль я замечаю бассейн, выполненный в форме прямоугольника. Сейчас он пуст.
– Прошу, – швейцар Ригханов помогает мне избавиться от колючего пальто, без которого Сара не позволила перешагнуть порог.
У меня замерзли ноги в туфлях на каблуках. Изначально я планировала, что выберу сама, в чем пойду. В итоге получилось с точностью наоборот. Я рада, что хоть платье – основа моего внешнего вида – осталось моим выбором.
– Вас уже ожидают, – кланяется швейцар, провожая в большой зал.