– Эй, Рейвен. – Раздается мужской голос.
– Рон, – одергивает вклинившегося в разговор Фостера Мэделин.
– Мы еще не виделись. – Парень Роуздейл перехватывает ее телефон. – Но я знаю, что ты классная. Иначе бы снесло моим близким голову от тебя?
Близким? Он имеет ввиду Мэд и ее семью или кого-то другого?
– Насколько я понял, ты рассталась с парнем. Не бери ушлепка в голову.
У Рона очень веселый голос. Он случайно не подрабатывает по выходным стендапером?
– Ты лучшая! – Восклицает Фостер. – После Роуздейл, конечно. – Исправляется он, когда на заднем плане слышны возмущения Мэд. – Но ты все равно лучшая, судя по ее словам.
– Рон, она уже тысячу раз поняла, что лучшая. Прекрати повторять одно и тоже. Стейси, вставай и иди жить этот день. Через два часа жди звонок.
Конечно, я соглашаюсь с подругой. Что мне еще остается делать?
Слова друзей так вдохновили меня. Всего несколько теплых предложений, а я чувствую себя гораздо лучше. Не умираю, не страдаю. А встаю с постели и иду четко по списку Роуздейл.
Папа с Сарой оказываются дома. Схватки у женщины были ложные. У меня не спросили, как я добралась, как поговорила с Деем, все ли прошло хорошо. Меня злило поведение взрослых. Они вели себя так, будто я внезапно стало пустым местом.
Что происходит?
– Стейси, просто поговори. – Ровно в семь вечера, как и обещала, позвонила Роуздейл.
– Не знаю.
– В чем проблема? Спустись и спроси напрямую. Хватит мучать себя догадками.
Говорить всегда проще, чем делать.
Но Мэделин права. Нам нужен разговор.
– Стейси, – папа широко улыбается и разводит руки в стороны, открываясь для объятий, замечая меня.
На лице написано: «Как я давно тебя искал», что является ложью.
Я застываю на лестнице и не спешу к отцу. Горечь предательства все еще чувствуется на моих щеках, по которым лились слезы.
– У нас для тебя сюрприз.
Серьезно? А я не хочу никаких сюрпризов. Мое желание услышать от тебя ответ: какого хера ты забыл про меня вчера! Мы становимся все дальше и дальше. Это разрушает меня, если помнить, как мы были близки раньше.
– Правда? – Надеюсь он слышит ту наигранность, с которой я говорю.
Поправляю пояс на красном кимоно, подаренном психом. Думаю, это все же был Ригхан. Плевать, одежда мне нравится. А Кайд никогда не узнает, что я продолжаю в нем ходить. Теперь окна я занавешиваю плотным тюлем. Стать свидетельницей очередных игрищ мужчины с женщинами не входит в мои планы.
В его подарке я чувствую себя королевой. Особенной. Надеваю его и получаю ту частичку власти, которой обладает только отправитель сюрприза. Мне нравится фантазировать, как Ригхан касается меня через шелк. Изучает тело и впадает в оцепенение, если со мной нечто интимное будет делать другой. Я хочу, чтобы Кайд ревновал меня.
Как вы уже могли заметить, мне нравятся ненормальные отношения. Нравится, когда от чувств все пылает. Я за созависимость, за невозможность дышать друг без друга, за слияние с человеком. За необдуманные поступки в порыве переполняющих эмоций, за безумие, от которого отношения будут гореть ярче.
– К нам зашел Кайден. – Что-то рухнуло на пол. Поглядите, да это же мое сердце! – Поужинаешь с нами?
– Добрый вечер, – слышится справа.
От уверенного голоса мужчины проходит импульс. Чем-то мощным, наверное, можно спасать жизнь людей. В животе зарождаются знакомые чувства. Бабочки трепещут от осознания, что Ригхан здесь. Податливые идиотки, жаждущие острых чувств!
Я не заметила Кайдена сразу. Пяти ступеней вниз хватает, чтобы увидеть того, кто тихо притаился в моем любимом кресле. Ригхан раскинул руки на кожаном шоколадном кресле.
Кроткий взгляд. Дьявол в деталях – в этом весь Кайд. Ухмылка, которая появляется всякий раз, когда он видит меня, уже стала моей любимой. Голубая рубашка (три расстегнутые пуговицы открывают вид на грудь, покрытую не очень густыми темными волосами) подчеркивает каждую мышцу на внушительном теле мужчины, светло-серые брюки свободного кроя разбавляют образ.
– Сти?
Я не обращаю внимание на зов отца. Плыву по лестнице, обхожу препятствия в виде мебели и присаживаюсь напротив Ригхана. Ну, здравствуй.
Снова будем играть в молчанку? Его слово было последним, я ни за что не стану нарушать то, что должен был закончить он. А именно – нормально поговорить.
Ты же сама сказала ему, что он ошибка? Потому что я еще не разобралась в своих чувствах.
– Сти? – не выдерживает отец, подначивая меня поздороваться с гостем.
– Какая непослушная девочка. – Вслух. Пусть слышат. Но фраза не для Кайда, скорее для рефлексии, где ближе узнаю себя.