– Да, – тянет кто-то, принимая сторону отца.
Я не знаю, насколько их можно назвать плохими, но сам факт того, что меня делают пешкой в игре – омерзительно!
Слышится звон бокалов. Мужчины пьют.
– Ригхан будет просто приставкой в нашей многонациональной юридической фирме. – Папа говорит об этом так, словно желаемое уже осуществилось. Произносит с небывалой уверенностью. – Это мы будем брать государственные заказы и купаться в деньгах! Мы будем владеть миром! Сейчас Кайд могущественней любого из нас. Но это дело времени. Моя дочь постарается.
– Она молода, красива, сексуальна, – с возбужденным придыханием произносит второй. – Ты прав, Джонатан. Власть в этом мире не у нас, мужчин. А у женщин, способных отнять у нас все. Хитростью или случайно.
– Какие случайности, Марк, – отмахивается отец. – Они делают все ради себя. Никаких случайностей. – Делает еще глоток, продолжая противную речь. – Ригхан уже в руках у моей Сти. Ты бы видел, как он смотрел на нее за ужином. Овца пыталась мне насолить, но у нее не вышло. Сара сказала, что он уже залез к ней в трусы и чуть не трахнул ее, нагнув у духовки. – Заливистый жуткий смех родного человека раздирает горло.
Если сейчас же не уберусь из этого крыла дома, то привлеку кашлем нежелательное внимание. Я тяжело дышу и на подкошенных ногах спешу в свою комнату. Это я овца? Сара совсем с ума сошла? Мы не делали ничего из того, что она нафантазировала.
Я хлопаю дверью комнаты и сползаю на пол. Опускаю голову на колени, зажав себе рот. Как это могло случиться со мной? Что будет дальше? Чувствую себя пленницей ситуации, на которую никак не могу повлиять. Пока кто-то будет делать выборы, исходя из своих желаний, я не буду властвовать ни над настоящим, ни над будущим.
Внутри ощущается пустота. Мышцы слабеют.
– Сти, – стук в дверь.
– Да, пап, – как можно радостнее произношу я, поднимаясь с пола и утирая скупые слезы.
– Чем занимаешься? Откроешь дверь?
– Я одеваюсь. Иду на свидание с Кайденом. – Стейси, играй роль влюбленной до победного.
– Ого, – восклицает отец, – пусть зайдет.
– Нет. Мы договорились встретиться у него.
Молчание.
– Хорошо, – уже не такой радостный тон. Видимо, что-то идет не по его плану.
Я не могу открыть папе. Не хочу его видеть после всего услышанного. Залез в трусики. Трахнул ее, нагнув у духовки. Господи, какая мерзость слышать это из уст отца. Меня охватывает тревога. Чтобы не сойти с ума, я судорожно одеваюсь и придерживаюсь изначального плана: прогулка с Морисом.
– Я готова. – Сообщаю, когда слышу голос Драйдена.
– Выезжаю.
Спешу так, как никогда. Лишь бы не пересечься с папой и его партнером.
– Ты думаешь?
Дьявол! Застываю у балюстрады. Вот они, владельцы мира хреновы, сидят и распивают в зале виски. Проскочить мимо них не выйдет. Дрожь в теле не уходит, как бы я не старалась себя успокоить.
– А вот и моя дочь, – представляет меня отец, оглядывая с ног до головы.
Оценивает, насколько я подходяще оделась для Ригхана? Надзор-стилиста Сары у нас ведь временно нет. Хочет заменить ее в должности?
– Здравствуйте.
– Привет, красавица.
– Хорошей вам прогулки. – Желает отец.
Кажется, он доволен обтягивающими серыми джинсами и толстовкой с принтом академии Ларсон – ее мне дала Мэд, в ней же я впервые встретила Ригхана. По спине бегут холодные мурашки, стоит мне наклониться, чтобы обуть ботинки. Я не стану дожидаться в змеином логове Мориса. Лучше померзнуть пару минут на улице под сумасшедшим ветром.
– До свидания, – прощаюсь, желая выйти навсегда из этого дома и никогда не возвращаться.
Переезжая сюда, я никак не могла подумать, что спустя каких-то два месяца встряну в такое болото.
Пытаюсь собрать волосы в низкий хвост. Белые пряди не слушаются, ускользая из моих пальцев. Почему стремительно начинает рушиться все? Волосы не слушаются, ветер ревет с бешенной скоростью, родные люди придают, а тот, кто мне начинает нравиться, в одночасье берет и спит с другой.
Я уворачиваюсь от ветра, стоя у номера своего дома. Шестьдесят восемь. Хмыкаю. Гнилое место, здесь даже порядок нумерации домов свой. Четные номера смешались с нечетными на одной стороне улицы. Так же не должно быть? Почему-то слишком поздно обращаешь внимание на детали…
Поднимаю взгляд на наш особняк, после перевожу на жилище Ригханов. Если в нашем доме везде горел одинаковый свет – насыщенно-желтый. Такой яркий, что глаза болят. То Ригханы позволяли себе неидеальность. Практически каждое окно их дома освещал разный оттенок.
Они не стремятся к безупречности, а мы всеми силами пытаемся из себя строить кого-то…