Какое же?
– Я люблю охотиться, Стейс. – Стискивая мои запястья в своих, шепчет Кайд, нагибая меня над столом.
– Ты охотишься на людей?
– Если желаемое – это человек, то да.
– И эти два месяца ты охотился на меня? – проясняю детали.
– Дольше. – С легкостью выдыхает он. – Намного дольше, чем ты можешь вообразить.
Ригхан отпускает меня, но только для того, чтобы повернуть, схватить за затылок и шею. Благодаря его хватке я не теряю равновесие.
– Я знаю тебя с детства. Мечтаю о тебе со школы. – Предупреждающе говорит Кайден.
Прикусываю губу, пытаясь скрыть безумие, зарождающееся по всему телу. Истерический смех просится на волю, но я затыкаю его:
– Ты шутишь!
Рука Ригхана скользит по ложбинке между грудей, приподнимая короткий топ, в котором я спала, и останавливается на животе.
– Нет. Никаких шуток, Стейс Рейвен. Я помню каждый момент жизни, связанный с тобой.
Я оборачиваюсь к нему, по-прежнему не веря в сказанное.
– Хочешь назову самые яркие? – Его ладони берут мои под опеку. – Ты держала в руках подсолнухи в день похорон своей матери. Ярко-желтые, цвет сумасшествия. Твоя мама очень любила их. – Сердце бьется учащенно, когда Ригхан попадает в точку. – Думаю, ей не понравилось бы видеть свою дочь в том состоянии.
На глаза наворачиваются слезы. Я вспоминаю похороны с содроганием.
Сентябрьский день. Такой обжигающе-теплый воздух, что противоречиво для осенней погоды. Запах отмирающих листьев преследовал повсюду. Очень много людей пришли поглазеть на нашу с отцом утрату. Они с таким сожалением смотрели в мои заплаканные глаза, что ежесекундно мне хотелось закричать: «Убирайтесь отсюда, чертовы уроды»!
Я злилась на весь мир. На Бога, который плюнул и рассмеялся в ответ на мои молитвы. Я стояла на коленях и просила о пощаде в соседней комнате, пока отец склонялся над матерью, лежавшей на кровати без сознания. Как он мог забрать ее у меня, разрушитель судеб?!
До сих пор не понимаю, как не сошла с ума и смогла пережить утрату самого близкого человека.
– Как сбегала из дома после ссоры с мачехой в пятнадцать. Помнишь Джеки, своего пса? – Не дает мне опомниться Ригхан и сполна ощутить боль прошедших дней. – Его сбила машина на твоих глазах.
– Водитель, убивший его, умер через три дня. По информации из СМИ это произошло в тот же час, когда не стало Джеки, – подтверждаю я. – Кайден?
Грудь сдавливает нехорошее предчувствие. Мужчина признает мои опасения:
– Я позаботился об этом, Стейс.
Щенок трехцветной окраски был для меня всем. Папа подарил мне его на тринадцатый день рождение. За те три года, что Джеки жил с нами, он стал настоящим членом семьи. Каждое утро и вечер я ходила с ним на прогулку, играла, купала, кормила. Я делала все! Я заботилась о нем до тех пор, пока придурок под наркотой, летя по сотку на территории жилой зоны, не сбил его.
– Малышка, – мужчина вытирает мои слезы.
– Кайд…
Не нахожу, что сказать, но очень благодарна ему за то, что сейчас он рядом. Со мной. Я утыкаюсь головой в грудь Ригхана и не сдерживаясь рыдаю. Прежде чем продолжить, мужчина дает мне время успокоиться. Кайден больше не давит на больные точки, хотя уверена он знает многие подробности моей жизни. Такие, которые заденут за живое похлеще, чем смерти мамы и любимого питомца.
– Я наблюдал, как ты начала встречаться с Хофером. Я ждал, Рейвен. Ждал, когда ты переедешь сюда, и я сделаю тебя своей.
Его слова звучат, как слова безумного человека. Такое не может происходить в реальной жизни. Какой нужно обладать выдержкой, чтобы смотреть на ту, кого… Любишь – это слово уместно здесь? Чтобы смотреть на ту, кто находится с другим, и ждать.
Мужчина подхватывает мое ослабшее тело на руки и несет к зеркалу. Он достает из кармана темных джинсов зажигалку и подносит к рисунку возле сердца.
– Посмотри на эту татуировку. – В нетерпении указывает Кайден.
Только сейчас я обращаю внимание на детали. Брови, густые ресницы (такие редко встретишь), широко-распахнутые глаза, в которых видишь зрачок полностью, а не частично. Под татуировкой надпись «малышка». Я поднимаю ошарашенный взгляд на Кайдена.
– Кайден, – шаг назад. Я ахаю, глядя на часть лица девушки, набитой под сердцем мужчины. – Нет, – мотаю головой, отворачиваясь от мужчины к окну.
– Ты думаешь, что власть всегда у меня. Что нами правлю я. Отчасти это так. Но есть кое-что неизменное. Мое тело и разум навечно в твоей власть, Стейс Рейвен. А это значит, что все, касающееся меня, принадлежит тебе.
Не могу в это поверить.
– Да, Стейс. Под моим сердцем всегда ты. Знаешь, как давно я сделал ее? Несколько лет назад, когда повстречал тебя в Онтарио на мероприятии.