– Что насчет досье, Стейс? Я настаиваю, чтобы ты изучила его. Вчиталась в каждое слово обо мне. Не заставляй меня снова и снова возвращаться к этому разговору.
– Я все тебе сказала. Какая разница, что было в прошлом? Разве это важно?
– Важно. – Тверд он.
У меня есть вопросы к Ригхану. Их много. Одни из самых волнующих:
1 Что на самом деле случилось с Дороти? Кто ее убил?
2 Почему Кайд оказался в психиатрической больнице?
3 Каковы будут его действия, когда я расскажу о грязных планах своего отца на наши с мужчиной отношения?
У нас все только зарождается. Уместно ли обсуждать серьезные темы на столь раннем этапе? В таких вопросах я чувствую себя ужасно маленькой. Тем ребенком, от которого так много требуют, а он в ступоре от происходящего. Я не говорю, что моя жизнь была какой-то беззаботной. Она была обычной, как у всех других детей. Однако сейчас существование набирает новые обременительные обороты. И я не думаю, что стоять в стороне – лучший из всех вариантов. Скорее мне придется выгрызать свое место под солнцем и бороться за право быть счастливой.
– Мы можем поговорить после моего дня рождения? Без участия досье?
Хочешь еще ненадолго продлить эффект сказочного мира в розовых очках?
– Я хочу спросить все напрямую.
Кайден не отвечает. Он не хочет вживую обсуждать свое прошлое, ведь так? Кажется, ему проще сунуть мне в лицо бумажки. Но так не пойдет, такой способ не удовлетворяет моим запросам. Я заставлю его говорить с собой.
– Прекрати курить.
Ригхан демонстративно подносит сигарету к губам и делает затяг. Выпускает дым. Еще одна порция веществ, сокращающих срок жизни. Псих! Он втаптывает мою просьбу грязным ботинком в сырую землю. Я злюсь, но стараюсь скрыть раздражение. Действую мягко: обнимаю его, трусь головой о его грудь и, приподнимаясь на носочки, покрываю поцелуями щетинистое лицо. Я подношу пальцы к его губам, вынимаю дурь. На что мужчина испускает вздох, выражающий раздражение.
– Мне не нравится, что ты убиваешь себя. И этот запах… Он противен, Кайд.
Делаю шаг назад. От воздуха, пропитанного сигаретами, становится дурно.
– Предлагаешь мне бросить?
– Отличная идея!
– Знаешь, как тяжело отказаться от того, к чему был привязан годами?
– Догадываюсь.
Ригхан становится ближе.
– Я не стану целоваться с тобой.
– Думаешь я стану спрашивать? Если что-то предлагаю, то из вежливости. Меня хорошо воспитали родители. Но взросление весло коррективы. Существенные. Именно поэтому я всегда делаю то, что хочу.
И он целует. Жадно, будто наш поцелуй прощальный.
– Хочешь переночевать здесь одна?
Мы так не договаривались. Я смотрю на часы. Половина второго. Ему нужно куда-то уйти?
– А ты?
Кайд подтверждает мои догадки:
– Появились дела.
– Тебя заждалась блондинка? – Я буду его упрекать за это.
У меня рана в сердце и психологическая травма от того, как он тем вечером целовал меня на своей кухне, а после драл другую. И мы это до сих пор не обсудили.
– Если бы… Есть работа посерьезнее, чем совершать поступательные движения.
– Какие же?
– Я не хочу посвящать тебя в свои… скажем так жизненные моменты. – Вуалирует слово «неприятности».
– Фостер будет с тобой?
– Почему он должен быть со мной?
– Он твой лучший друг. Его отец является одним из совладельцев твоей фирмы.
Кайд хмурится.
– Во-первых, – возвышается надо мной переменившийся, теперь уже суровый мужчина, – моя работа не касается тебя. Ты никак не связана с юриспруденцией. Значит свой симпатичный носик совать туда не стоит.
Я чувствую, как у меня начинают дрожать поджилки. Сильнее впиваюсь ногтями в свою ладонь, стараясь унять испуг и не светить на лице беспокойством.
– Во-вторых, отец Рона – это отец Рона. Детям не обязательно продолжать то, что заварили их родители. Фостер младший не имеет ни малейшей связи с тем, чем занимаюсь я или моя семья.
Мои плечи напрягаются, а дыхание сбивается под взглядом спокойного, как дохлый лев, Ригхана.
– В-третьих…
Не дослушав, перебиваю:
– Отвези меня домой. Я не буду здесь ночевать.
– Мое первое и последнее предупреждение. Если ты еще хоть раз перебьешь меня, Стейс Рейвен, я свяжу тебя, подвешу к конструкции, закрепленной на потолке, и стану делать разные вещи. Не все будут приятные. – Усмехается псих. – А знаешь, что произойдет после?
– Что? – немного дрожащим голосом спрашиваю я, уже жалея, что прервала его наставления.
Ригхан ухмыляется, заводит мои руки за спину и до режущей боли сжимает.