— Точно, — студентка припоминала, что именно учитель отвёл её к Иери. Однако же он так и не понял, что она пыталась сказать ему о старейшинах.
Комацу заглянула внутрь, но, не разглядев содержимое, вытащила его наружу. Вот только подарок едва ли не испугал её.
— О боже… — на выдохе прошептала она.
Шаманка осторожно держала на раскрытой ладони напульсник. Сшитый из чёрной кожи, он был похож на несколько соединённых друг с другом ремешков, украшенных металлическими кнопками. Довольно-таки стильный аксессуар, и Таня была бы даже рада такому неожиданному презенту от учителя, если бы не одно «но»: Сатору носил на руке точно такой же напульсник. Однажды Сёко вскользь обмолвилась, что он таким образом скрывает свою метку соулмейта от посторонних глаз. А это значит, что мужчина как-то узнал тайну девушки. И он сам хотел начать серьёзный разговор. Если бы не незапланированная истерика, разборок было бы не избежать.
— Ну почему всё так? — Комацу положила напульсник обратно в пакетик и отставила его на стол. — И почему именно со мной?..
Спать больше не хотелось, но хотелось кушать. А ещё больше девушка сейчас нуждалась в уединении. Ей нужно было о много подумать и решить, как быть дальше. В это время лучше не оставаться в колледже, чтобы не встретиться лишний раз с учителем или со студентами. Она пока не готова.
У Тани всегда хранились в ящике стола разные снеки на случай, если на неё нападёт ночной жор, так что, собрав в кучку несколько магазинных, но не менее вкусных онигири, она открыла окно и аккуратно вылезла через него на улицу. Немного воровато оглядевшись по сторонам, студентка распихала треугольные упаковки по широким карманам спортивных штанов и направилась прямиком в лес. Этот лес не относился к территории школы, а рос сам по себе, поэтому не был отгорожен забором, и из него можно было выйти к железнодорожной станции, откуда обычно уезжали и студенты, и учителя.
***
Таня сидела неподалёку от станции, с ногами забравшись на скамейку, и со скучающим видом дожевывала последний онигири. Вокруг было тихо и спокойно, безлюдно. Подходящая обстановка, чтобы поразмышлять о вопросах насущных.
Теперь Комацу поняла — она презирает старейшин. Как такие бессердечные люди вообще могут стоят во главе всех шаманов и организовывать их дела? Какое они имеют право решать, кто может жить, а кто нет? Нет, Таня не хочет, чтобы в будущем эти люди приказывали, что ей делать. И она не позволит им казнить Итадори только из-за того, что внутри него сидит Сукуна. Если надо будет, войной пойдёт, но не даст в обиду товарища. В конце концов, Годжо думает так же, а значит, она будет не одна.
Девушка выбросила в мусорную урну скомканный фантик, и, спустив на землю ноги, откинулась на спинку скамьи, опустив веки. Глубоко вдохнула прохладный воздух, чувствуя покалывание в носу и в горле. От новых мыслей сердце в груди забилось сильнее. Потому что теперь перед глазами предстал он.
Комацу не знала, как так могло получиться. В какой момент она забыла о том, что Махито — её враг, и стала засматриваться на него? Это же неправильно. Совсем не правильно. Да и какой смысл испытывать что-то к тому, кому на тебя всё равно?
Нанами был прав, сказав, что в её случае речь идёт в первую очередь о физическом влечении. Вот именно, её тянуло к соулмейту, потому что он был по-своему красив, даже с этими швами и неестественно бледной кожей. А его спокойный, тягучий голос заставлял сердце студентки трепетать. Всякий раз когда он оказывался непозволительно близко к ней, она начинала невольно дрожать и теряла дар речи.
Дошло до того, что он стал ей сниться. И это казалось чем-то из ряда вон выходящим.
Таня не понимала, было дело в том, что он — её родственная душа, или в её собственных, настоящих чувствах, но факт оставался фактом — она хотела находиться рядом с Махито. И это было ужасно, ведь он — Проклятие, которому, само собой, глубоко плевать на все эти людские заморочки. Как он и говорил, ему в самом деле не важно, что станет с ней. Есть соулмейт или нет, какая разница? А вот Комацу теперь даже убить его не могла, а ведь так хотелось, чтобы не мучать саму себя.
— «Отвратительно, — подумала она. — Я сама себе противна. Ну как так можно было?.. Да и любовь ли это вообще?»
— Приветики!
Услышав его голос, она машинально выпрямилась, тут же распахнув глаза. Но неожиданно она и Махито, нависающий над ней сзади, столкнулись лбами, одновременно ойкнув. Студентка скривилась и зашипела, схватившись за ушибленную голову.
— Эй, аккуратнее! — возмутился парень, сделав то же самое, хотя, конечно, ему было не больно. — Так-то ты меня рада видеть?
Девушка обернулась и одарила его хмурым взглядом, стараясь не показывать своего удивления. Хотя игнорировать участившееся сердцебиение никак не выходило. Не дай бог ещё румянец в свете фонаря заметит!
— Мог бы и уклониться, — буркнула она.
Дух многозначительно хмыкнул. Он ловко перемахнул через спинку скамейки и сел рядышком с Таней, заставив ту сразу отодвинуться на самый край. Она не взяла с собой никакого оружия, да и сейчас ей было не до сражений. Вообще ей было не до Махито. Чем меньше она его видела, тем спокойнее было ей.
— Ты чего такая кислая, Таня-чан? — парень закинул ногу на ногу и заинтересованно посмотрел на неё, ухмыляясь. Шаманка фыркнула и отвернулась, бормоча:
— Ты зря сюда пришёл. Уходи. Я не стану с тобой сражаться.
Махито удивился. Но его озадачило не столько глупое поведение соулмейта — в самом деле, какой шаман будет договариваться с Проклятием, когда они смогут посражаться, а когда — нет? — сколько её душа. Состояние у той было какое-то… подавленное. И это было очень непривычно.
— Я смотрю, моя милая, наивная дурочка сегодня не в духе? — он вальяжно откинулся назад. — И что же у нас случилось?
Таня едва слышно вздохнула и стала хрустеть пальцами, опустив взгляд, лишь бы не смотреть на собеседника. Ну и зачем он здесь? Как вообще нашёл её?
Ещё и тот сон дурацкий не вовремя возник перед глазами…
— А тебе не всё ли равно? Ты ведь сам говорил, что тебе плевать на меня и мои чувства, — пробубнила девушка себе под нос, смутившись от неприятных воспоминаний.
— Ну и ну, а мне казалось, что в тот раз я в красках обрисовал тебе, как я к тебе отношусь, — немного обиженно произнёс дух, заложив руки за голову, разглядывая звёздное небо.
Комацу скептически посмотрела на него.
— В какой ещё тот раз? — с подозрением в голосе уточнила она.
— Вот так новости! — воскликнул парень, делая вид, что крайне возмущён, хотя его губы всё так же были растянуты в ухмылке. — Не думал, что у моей милой, наивной дурочки ещё и память никуда не годится! Что ж, раз ты забыла, я тебе любезно напомню: два дня назад в доме Джунпея ты и я занимались…
Но Таня не дала ему договорить. Она вскинулась, густо покраснев, и в шоке уставилась на собеседника, едва не подавившись воздухом.
— Это что, был не сон?!
Махито заливисто рассмеялся, обворожительно улыбаясь. Страшная догадка подтвердилась. Девушка подскочила на ноги и стала расхаживать из стороны в сторону, взмахивая руками и приговаривая:
— Боже, какой ужас, какой кошмар! Отвратительно, как же омерзительно! Как я могла позволить вытворять с собой такое? Ох, до чего же стыдно!..
— Эй! — Проклятие почувствовало себя оскорблённо из-за таких неприятных комментариев соулмейта.
— Да ты же над моей душой над… надругался! — выпалила Комацу, нервничая от смущения.
— Ну, во-первых, ты была не против, — заметил дух с важным видом. — Во-вторых, тебе понравилось, и даже не пытайся отрицать очевидное.
— Что?! Да я!.. Да ты!.. Да как ты вообще посмел касаться моей души?! — Таня ткнула пальцем в лицо Махито, оказавшись в опасной близости к нему. — Ты подлый, гадкий, наглый проклятый дух! Как такая глупость вообще взбрела тебе в голову? Извращенец!