Скучала Милена и по пятничным вечерам, когда она забиралась с ногами на диван и смотрела с родителями кино. Такие вечера стали роскошью – театр требовал постоянного присутствия. Во всяком случае иногда Милене представлялось, что в глубине сцены, за черным задником, обитает дух театра, похожий на бога реки из «Унесенных призраками». Каждое занятие он с хохотом и свистом вылетает из своего укрытия, проносится над театралами и проверяет, все ли на месте. И моментально записывает прогульщика в серый список. Такой, в котором ты становишься невидимкой. И чтобы вернуть расположение духа театра, нужно приложить немало усилий. На самом деле за посещаемостью следила Анжела, и именно ее расположением дорожили актеры.
В последнее время Милена проводила в театре еще больше времени, чем раньше. Перформанс сочинялся со скрипом. Сначала они взяли за основу идею Егора. И придумали целую историю про героев «Майнкрафта», которые решали очень даже серьезные вопросы. Но оказалось, что получается не перформанс, а обычный спектакль. К тому же никак не удавалось найти сценическое решение. Как показать, что ты в игре? Надеть на голову квадратную коробку с прорезями для глаз? Затем разрабатывали еще два варианта, но тоже не продвинулись далеко.
Теперь Милене казалось, что они на верном пути. Во всяком случае что-то начало вырисовываться. В четверг на репетицию пришли только Виля, Федор и она. У остальных что-то там возникло-наложилось. Милена даже обрадовалась: значит, вместо репетиции можно пойти в кофейню. Или вернуться домой и посмотреть с родителями новый сериал. Но Виля вдруг сказала:
– Помните, Егор жаловался на отца? А если сделать про это? Родители видят в нас то, что хотят видеть. А мы другие.
– В каком смысле другие? – Федор внимательно посмотрел на Вилю.
– Ну вот дома же ты наверняка не такой, как в театре?
– Вообще-то, такой, – улыбнулась Милена. – Ты бы видела, какие он представления сестрам устраивает!
– Да? – Виля перекинула через плечо длинные прямые волосы. – Ладно, Федя – плохой пример. Ну вот я. Мама привыкла, что я умница-дочка. Учусь хорошо, на допах тоже молодец, и дома на меня всегда можно положиться. За Иришкой присмотреть, в магазин заскочить.
– Ну да, – кивнул Федор. – И что тут не так?
– А то, что мне чуть не каждую ночь снится, как я сбегаю из дома.
– Что? – Милена и Федор переглянулись.
– Ага, звучит кринжово. Но… Правда. Бросила бы все и… Так и вижу себя в тельняшке на мачте корабля. А внизу волны!
– Ты «Пиратов Карибского моря», что ли, насмотрелась? – спросила Милена.
– Не, Мил, погоди, – перебил ее Федор. – В этом что-то есть. Мы ведь можем каждому зрителю задать вопрос, кто он в душе, вне социальных ролей и… стереотипов.
Милена вспомнила маму-клоунессу и кивнула.
– Только как добиться, чтобы они реально задумались и ответили?
Кажется, Милена наконец нашла ответ! Со вчерашнего вечера она рисовала и клеила. И вот на столе, среди обрезков бумаги и смятых салфеток, лежала готовая маска. Милена отложила резак и взяла ее в руки. Бумажные лепестки причудливо закручивались на лбу, каскадом мелких цветов спускались по правой щеке. Левая сторона была лаконичной, всего несколько стразов блестело у века. Милена критично осмотрела свое творение. Вышло красиво, но, возможно, это как раз лишнее. Может, стоило взять глину или гипс? Она обнаружила на бумаге пятно клейстера и потерла его клячкой. За спиной скрипнула дверь. Федор!
– Тебе мама открыла? – Милена шагнула ему навстречу. – Ты чего так долго?
– Привет, вообще-то. – Федор поставил на пол рюкзак и обнял ее за плечи.
– Привет! Ай, у тебя не руки, а ледышки! – Милена вздрогнула. – И снег в волосах!
Но не успела Милена коснуться снежинки, та растаяла.
– Ты на улице не была, что ли? – ответил Федор и, спрятав руки в карманы, чмокнул ее в нос.
– Весь вечер сидела, – Милена кивнула в сторону стола.
– Что тут у тебя? Я по телефону не понял.
Федор взял маску в руки. Теперь она уже не казалась Милене красивой.
– Осторожно, там клей не высох еще. Ну как?
– Крутая, – Федор аккуратно повернул маску. – А как она на лице держится?
– Не знаю пока. Как тебе вообще? Это папье-маше. Я по своему лицу делала, но лучше по мужскому, чтобы все могли надеть. И вообще, можно другие материалы использовать!
– Погоди, не тараторь, – улыбнулся Федор. – Классно получилось. Маска как личина, как панцирь, за которым прячется человек. Можно попробовать. Такой человек в футляре, только современный.