– Да нет, – отмахнулась Тася. – Это для другого…
– А что, все хотят быть кураторами? – перебила Милена.
– Это круто! – ответил Ренат. – Ходишь повсюду с гостями. Нас на фестивале в Омске такие классные девахи курировали.
– Эй! – Тасины глаза гневно сверкнули. – Что-то ты об этих девахах не рассказывал!
– А чего про них рассказывать? Это год назад было, – Ренат подмигнул Тасе. – А еще кураторам освобождение от школы дают!
– Фестиваль на майские праздники придется, – сказал Федор. – Так что освобождение нам не светит.
Милена коснулась погасшего экрана.
«Омск – Вероника. Москва – Ренат. Санкт-Петербург – Федор. Челябинск – Виля. Тюмень – Петя».
– Ты не расстроилась? – Федор коснулся ее руки.
– А должна? – фыркнула Милена.
– Если хочешь, будешь мне помогать.
– У меня на сцене коленки трясутся. Куда уж мне в кураторы?
– Это потому, что ты сосредоточена на том, чтобы что-то показать. Если на внутреннем состоянии сконцентрироваться, вообще забываешь о зрительном зале. Попробуй в следующий раз…
– Федя, перестань, – попросила Милена.
– Просто сосредоточься на ком-то одном и рассказывай все ему.
– Какие еще будут предложения?
Федор на секунду застыл.
– Я просто хочу помочь. Понимаю, каково это – растеряться.
– Я уже говорила: просто карман перепутала.
– Так об этом и речь! На сцене такое постоянно… Приходится выкручиваться!
– Я советов, кажется, не спрашивала!
Федор запустил пятерню в темные волосы, усмехнулся.
– Так, тут всем по два куска! – сказал Ренат. – Лопайте скорей, а то я за себя не отвечаю!
– Съешь мой, если хочешь, – тихо сказала Тася.
– Вообще не понимаю, что постановка одного этюда может сказать о тебе как об организаторе, – сказала Милена и сложила пополам салфетку.
– Так этюды не для фестиваля, – попыталась вклиниться Тася, но Федор и Милена даже не услышали ее.
– Если человек может за двадцать минут собраться и организовать себя, то, поверь мне, это многое о нем говорит!
– А если не может, тоже говорит? – Милена отодвинулась от него и сложила руки на груди. – Ясно!
– Ребят, да ладно вам! – жалобно сказала Тася. – Федя, ну скажи ей про новый спектакль!
Но Милена уже встала из-за столика.
– Знаете, я не хочу сегодня гулять. Лучше потренируюсь концентрироваться на внутреннем состоянии.
– Мила, ты куда? – Тася всплеснула руками. – Федя! Ну ты и душнила!
Ответ Федора утонул в шуме пиццерии. Милена спешила к выходу.
Глава 3
Голубки
ЕЙ удалось открыть дверь бесшумно. Осталось преодолеть коридор, и она окажется в спасительной тишине комнаты и избежит маминых расспросов. Милена специально шла домой пешком. Но все равно вернулась раньше обычного. Стараясь не звякнуть молнией, повесила куртку на крючок и услышала мамин голос, доносившийся из гостиной. Только звучал он как-то необычно. Мама не говорила, а ворковала.
– Не смешно, что ли?
– Ни капельки, – ответил папин голос.
– Смешно-смешно, – прокурлыкала мама. – Ты глазами улыбаешься!
Милена, не в силах побороть любопытство, шагнула к дверям в гостиную. Папа сидел на диване, а мама лежала, вытянувшись во весь рост – головой на его коленях. Папа гладил маму по щеке, она щурилась, как от солнца.
– Я в душе клоунесса! Хочу, чтобы ты всегда смеялся!
– Боюсь, тогда меня с работы… попросят.
Мама ответила ему счастливым смехом, подняла голову и заметила Милену.
– Уже дома? – спросила она обычным голосом. – Голодная?
Мама сняла ноги с подушки и повернулась на бок.
– Лежи, я бутер сделаю, – ответила Милена.
– И мне парочку, – попросил папа.
– Ок. – Милена замерла в дверном проеме. – А что у вас за романти́к?
Папа и мама переглянулись.
– Суббота, – пожал плечами папа.
– А-а-а… А куда вы Андрюшу дели?
– У друга, через полчаса должны привезти. – Мама села. – Ладно, раз все голодные, закажем пиццу.
Милена сглотнула слюну:
– Только не вегетарианскую.
На мгновение ей захотелось втиснуться между родителями, взять их за руки, как раньше, когда она была совсем маленькой, а Андрюши не было вовсе. Но вместо этого ушла в спальню, спряталась среди подушек от горестей, сомнений, от родительского этого воркования… Клоунесса?! Мама в длинном вельветовом платье, мама со строгим взглядом – клоунесса? Да она даже в цирк не ходит – не хочет вносить вклад в мучения животных. Какая еще клоунесса?
Перед Новым годом мама устроила семейную фотосессию. Купила всем четверым одинаковые свитеры, арендовала студию с панорамными окнами, и целый час они позировали фотографу, который без конца менял объективы и называл Андрюшу дяденькой, чем вызывал у того неистовый хохот.