Я присел на траву, прислонившись спиной к толстому стволу дуба. «Шмайсер» положил на колени – привычка – оружие всегда должно быть под рукой, от которой не так-то просто избавиться. Старшина присел рядом, нотут же вскочил, когда Савелий сообщил, что разведка возвращается.
Вскоре к группе старшины вышли «сапёры» - Еремеев, он же гауптманн Вебер и его напарник. Свои роли они отыгрывали просто блестяще — настоящие разведчики, только что выполнившие смертельно опасное задание.
— Товарищ старшина, разрешите доложить? — по-уставному произнёс Еремеев.
Его взгляд на мгновение метнулся ко мне — я это заметил. В глазах гауптмана мелькнуло что-то — удивление? настороженность? Он явно не ожидал, что за их недолгое отсутствие к группе еще кто-то присоединится. Но виду не подал.
— Ну, рассказывай уже, Еремеев, — старшина выпрямился, в его голосе зазвучала надежда. — Что там? Немцы? Или…
— Немцы, товарищ старшина. Но немного – не больше отделения мотоциклистов. Но они расслабились: пьют и считают, что уже выиграли войну. Охрана у реки слабая, всего пара часовых. Вполне возможен прорыв к переправе, если подгадать время – под утро… Пока мы крались по огородам, нам местный дедок попался. Старый, глуховатый, но толковый - он про брод рассказал. Буквально в полукилометре от деревни, ниже по течению. Глубина чуть выше пояса - там и нужно прорываться.
— Отлично! — кивнул старшина, его глаза загорелись. — Значит, утром и пойдём. Савелий, распредели караулы до утра – и всем отдыхать!
— Товарищ старшина, пожрать бы чего? – донесся знакомый мне голос – тот самый, который уже жаловался ранее на усталость. Красноармеец Жмуркин, как представил мне его старшина. – И так впроголодь который день… Пузо уже не просто урчит, а воет! Да меня скоро матёрые волчары в этом лесу за своего принимать будут.
Я посмотрел на этого бойца – худощавый, с ввалившимися щеками и серым от усталости лицом. Он лежал на траве, подложив под голову скрученную скатку[1], и жалобно смотрел на старшину.
— Держи, боец Жмуркин, – я пододвинул к нему свой сидор. – Там две банки тушняка завалялись и немного сухарей... Ешь, товарищ – набирайся сил.
— Братцы! - Ахнул Жмуркин, заглянув в мешок. – Да здесь еще крупа, сахар, чай! Он недоверчиво посмотрел на меня, потом на старшину – мол, можно ли? На всех можно пожрать приготовить!
Остальные бойцы тоже оживились, кто-то даже приподнялся с земли, заинтересованно поглядывая в сторону Жмуркина. Голод – он такое дело, что мигом лечит любую усталость, когда появляется надежда хоть немного набить живот.
— Товарищ старшина, – Жмуркин поднял глаза на Матвеича. – Сварить бы каши, товарищ старшина! Горячую, да с тушёнкой… – Он даже зажмурился от предвкушения.
Старшина привычно поморщился:
— Сварить, говоришь? А костёр как разводить будем? Дым столбом – все фрицы из деревни мигом сюда сбегутся.
Жмуркин осёкся, мгновенно растеряв весь свой энтузиазм:
— Так это… можно же как-то... чтобы без дыма? На углях, а, братцы?
— А ты умеешь, чтобы без дыма? – поинтересовался старшина. – Перловка-то она упрямая, её долго варить надо.
Бойцы снова приуныли, а Жмуркин с тоской посмотрел на мешок с продуктами, словно прощаясь с мечтой о горячей каше, да и вообще с возможностью перекусить. Он хоть и ныл всё время, но хомячить в одного, в отрыве от коллектива не решился.
И тут из-за спин бойцов поднялся один из красноармейцев – невысокий, крепкий, с узкими глазами и скуластым лицом.
— Товарищ старшина, – произнёс он с лёгким азиатским акцентом. – Разрешите?
— Давай, Джумангалиев, – кивнул старшина.
— Я могу такой костёр развести, – произнёс он, - что с пяти метров ни одна собака не учует. Ни дыма не будет, ни огня.
— Это как же так, Джумангалиев? – Покачал головой старшина. - Ты чего-то совсем на волшебника не похож. Не бывает дыма без огня.
Джумангалиев едва заметно усмехнулся:
— Нет, товарищ старшина. Не волшебник. Я из Джамбула, товарищ старшина, а у нас в степи костры разводить – это большая наука. Дед меня учил, а его - его дед. Можно так сделать, что огонь в ямке горит, а дым «в землю» уходит. А сверху – совсем ничего не видно и запаха нет.
Старшина задумался, внимательно посмотрел на Джумангалиева. Было заметно, что он взвешивает все за и против. Но пустое брюхо громко урчало и у него, даже если он сам и не показывал, что голоден.
— Точно сможешь? – спросил он наконец.
— Метров сто в лес отойду, – ответил Джумангалиев, - на всякий случай – никто и не заметит – мамой клянусь!