Старшина ещё немного помолчал, потом кивнул:
— Ладно. Попробуем. Джумангалиев, бери продукты. Жмуркин, ты с ним пойдёшь – поможешь.
Жмуркин аж подпрыгнул от радости:
— Есть, товарищ старшина!
Джумангалиев молча кивнул, принял от Жмуркина сидор с продуктами, и собрал остатки провизии, какие еще оставались у самих красноармейцев. А оставалось у них немного – тоже две банки тушёнки и кусок сильно просоленного сала, завернутого в серую бумагу, которые старшина не представлял, как делить на всех.
— Только аккуратно, хлопцы! – предупредил старшина. – Если что не выйдет – срочно тушите костер и возвращайтесь!
— Не волнуйтесь, товарищ старшина, – ответил казах. – Всё будет хорошо!
Они со Жмуркиным бесшумно скользнули в лес. Джумангалиев шёл впереди, а Жмуркин семенил за ним, прижимая к груди, словно величайшую ценность, закопчённый котелок. Я проводил их взглядом: ну, хоть каши горячей поедят ребятки. А там, глядишь, и силы появятся. Потому что силы нам ночью понадобятся – ой, как понадобятся.
— Что скажешь, товарищ старший сержант? — тихо окликнул меня старшина, вновь присев рядом. — Как думаешь, стоит нам рисковать и идти вброд?
Я увидел, как Вебер, сидящий со своим напарником неподалёку, навострил уши, а затем медленно повернул голову ко мне. Его взгляд был спокойным, даже доброжелательным, но я чувствовал, как он сверлит меня насквозь.
Но возражать диверсанту у меня сейчас никакого резона не было, ведь по его приказу немцы беспрепятственно пропустят наш немногочисленный отряд на ту сторону реки. Пошумят, постреляют, но только для вида – я это слышал своими собственными ушами. И для всех нас это был единственный шанс.
— Товарищ старшина, — произнёс я, — боец Еремеев прав: если немцев действительно немного, и они расслабились, то у нас должно получиться.
Я увидел краем глаза, как Вебер едва заметно выдохнул, а его напряженные плечи расслабились. Я не помешал его планам – этот ублюдок считал, что всё идёт как по нотам. Вот и пусть пока идёт, но только до поры, до времени, пока нам это тоже выгодно.
Прошло около часа, солнце уже почти село, окрашивая верхушки деревьев в золотисто-багряные тона и вытягивая тени на земле. Бойцы дремали, кто во что горазд: кто-то сидел, прислонившись к деревьям, кто-то просто лежал на траве, положив под голову скатку.
И вот, наконец-то, из леса вышел Джумангалиев, а за ним – довольный Жмуркин, несший в руках исходящий паром котелок, от которого шёл такой аромат, что буквально у всех красноармейцев забурчало в животах.
— Товарищ старшина, — доложил Джумангалиев, — каша готова!
Жмуркин поставил котелок на землю, а старшина поднял крышку.
— Ну, Джумангалиев, — произнёс Дорохов, — ну, молодец! И что характерно, ребятки – действительно никакого дыма и огня!
Казах едва заметно усмехнулся:
— Так дед учил, товарищ старшина.
Матвеич начал раскладывать кашу по подставленным котелкам бойцов. Досталось каждому, хоть и не по полной пайке, но утолить голод — хватило. Да еще и по кусочку сухаря из моего сидора.
Бойцы молча принялись за еду, а сам Жмуркин уплетал так, что за ушами трещало. Когда все поели, старшина распорядился:
— Всем отдыхать. Кроме часовых. Прорываться будем ближе к утру.
Бойцы рассредоточились по лесной ложбинке, устраиваясь на ночлег. Кто-то сразу провалился в сон, кто-то ещё немного посидел, глядя на загорающиеся огоньки звёзд, пробивающиеся сквозь листву, и думая о семье и доме.
Я пристроился у ствола дуба, положив «шмайсер» рядом. Вебер с напарником расположились неподалёку – я старался не выпускать их из поля зрения. Мало ли, какую они еще пакость задумают. Но они вели себя тише воды, ниже травы. Они и не догадывались, что я знаю о них всё, и что на том берегу их ждёт огромный сюрприз.
Я закрыл глаза, делая вид, что сплю, и на самом деле задремал. Обычно я сплю чутко, вполглаза – но, видимо, слишком много всего навалилось за предыдущие дни. И молодой Колин организм просто вырубило наповал. В караул старшина меня на ночь не назначил. То ли не доверял Матвеич мне до конца, то ли были у него на этот счёт еще какие-то свои соображения.
Как бы то ни было, но я хотя бы выспался. Разбудил меня сам старшина. Он тихо, но настойчиво тряхнул меня за плечо.
— Коля, подъём!
Я мгновенно открыл глаза и сел, хватаясь за «шмайсер».
— Когда выходим? – спросил я, протирая глаза кулаками.
— Сейчас - до рассвета ещё часа полтора, – ответил Матвеич, взглянув на часы. – Самое время!