— Вот и до трясины добрались, — произнёс старшина, остановившись - сквозь чахлые берёзки и кривые осинки впереди проступила настоящая топь.
Она лежала перед нами, как бескрайняя бурая поверхность. Местами трясина казалась твёрдой, поросшей жёлтой осокой и низкорослыми кривыми деревцами. Но стоило внимательно присмотреться — и становилось понятно: под тонкой коркой зелёной ряски чернела бездонная жижа, которая временами пузырилась и вздувалась, словно живая субстанция.
От трясины шёл густой сладковато-тошнотворный запах — запах разложения, вековой гнили и болотного газа. Дышать им было тяжело, он забивал лёгкие, вызывая тошноту. Над поверхностью болота висела лёгкая дымка — ядовитые испарения. Даже в ярком свете утреннего солнца они казались весьма подозрительными.
Где-то в глубине трясины что-то «чавкнуло» — громко и пугающе, как будто огромная невидимая пасть чего-то схомячила, а затем сыто отрыгнула. Прудников вздрогнул и невольно попятился. А сквозь туманную пелену проступила старая гать.
Длинная узкая полоса потемневших от времени брёвен, уложенных друг к другу. Брёвна разбухли и почернели, местами уходя под воду почти целиком, а местами их вообще не было – рассыпались в труху. Да уж, эта «дорога жизни» действительно вызывала оправданные опасения. Но она существенно сокращала время пути.
— Так, бойцы – готовим слеги! — распорядился старшина. — Без них в трясине — как без рук.
Вскоре мы вооружились длинными прямыми жердями, нарубленными из молодых осин и берёзок.
— Выдвигаемся! — скомандовал старшина. — Двигаемся по одному. Близко не подходим - держим интервал в несколько метров. Иначе гать не сдюжит – уж больно гнилая. Если понятно – вперёд!
Первым пошёл Савелий — самый тяжёлый из отряда. Он ступил на первое бревно, и оно жалобно «булькнуло», уходя под воду на пару сантиметров. Савелий замер, перенёс вес на другую ногу, сделал ещё шаг. Гать выдержала – значит, выдержит и остальных красноармейцев – младший сержант был самым тяжелым в нашем отряде.
Когда Савелий прошел несколько метров, на брёвна ступил Петренко, за ним — Прудников. Я стоял на краю трясины, сжимая в руках жердь, и смотрел, как мои товарищи по несчастью идут по этой зыбкой дороге, балансируя со слегами как неопытные канатоходцы.
Дорохов пошел следующим, я – за ним, и только потом, с нарочитой осторожностью, ступили на гать «сапёры». Замыкающими их поставил старшина. Вебер шёл за мной, а его напарник — следом. Я обернулся и мельком взглянул на них - ступали диверсанты уверенно, не проявляя никакого страха.
Гать оказалась длиннее, чем казалось с берега. Брёвна тянулись вперёд, теряясь в туманной дымке болотных испарений. Под ногами всё время хлюпало, бревна постоянно погружались, вода поднималась до щиколоток, а местами и до колен. Брёвна опасно качались под весом, грозя разъехаться и спихнуть тебя в чёрную зловонную жижу.
С каждым шагом напряжение нарастало. Трясина под ногами дышала, булькала, иногда из неё вырывались пузыри болотного газа с тем самым тошнотворным сладковатым запахом. Мы шли уже около часа, не меньше. Савелий впереди неожиданно остановился и поднял руку, давая знак остальным.
— Что там?! — крикнул старшина.
— Дыра в гати! — донеслось в ответ. — Брёвен нет совсем! Провал метра три, может, четыре…
Я протиснулся вперёд, насколько это было возможно, и увидел — впереди, где-то в пяти-шести метрах от Савелия, гать действительно обрывалась. Брёвна просто заканчивались, сгнив или утонув, и дальше была лишь чёрная, неподвижная поверхность трясины, подёрнутая ряской.
А за прогалиной древесный настил вновь продолжался — виднелись темневшие в тумане брёвна. Но как до них добраться?
— Савелий! — крикнул старшина. — Попробуй слегой дно прощупать!
Савелий кивнул и, добравшись до края пролома, присел на корточки — гать опасно качнулась под его весом.
Младший сержант медленно опустил слегу в чёрную воду. Жердь ушла в трясину почти полностью. И только чуть дальше во что-то упёрлась. Потыкав палкой в трясину еще какое-то время, Савелий обернулся.
— Там есть что-то! — крикнул он. — Твёрдое! И не слишком глубоко — похоже, эти брёвна просто затонули! Только они начинаются чуть дальше…
Он подвинулся к самому краю прогалины, балансируя на последнем бревне, и снова опустил слегу. Потом ещё раз, и ещё, методично проверяя дно.
— Вот оно! — вдруг радостно крикнул он. — Тут кусок гати затонул! Где-то на полметра под водой лежит! Только не сразу, а через какое-то расстояние…