— Хватит, — произнёс он, садясь на нары. — Ты понял, что делать. Теперь главное — не суетиться. Действовать спокойно, уверенно. Понял?
— Понял, — кивнул я, садясь рядом с ним.
Вебер поднялся и подошёл к маленькому окошку-амбразуре в стене землянки. Оно было узким, зарешеченным, но через него можно было видеть тропинку, ведущую к нашей землянке. Вебер прижался к стене рядом с амбразурой и стал смотреть наружу.
— Теперь ждём, — тихо произнёс он. — Политрук должен скоро прийти.
Я тоже поднялся и подошёл к амбразуре, встав поодаль от Вебера, чтобы не мешать ему наблюдать. Через узкую щель я видел кусочек тропинки, несколько деревьев и угол соседней землянки. Тишина.
Мы молчали, Вебер напряжённо смотрел в амбразуру, я — изображал напряжённое ожидание. Хотя, чего там изображал – меня действительно слегка подтряхивало – Колин организм щедро насыщал кровь адреналином. Поэтому погасить легкое подрагивание рук мне никак не удавалось.
— Коля... — тихо произнёс Вебер, не отрываясь от амбразуры. — Ты же понимаешь, что обратной дороги у тебя не будет?
— Что? — переспросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал растерянно.
— Ты понимаешь, — повторил Вебер, поворачивая голову ко мне, — если мы с тобой убьём политрука и охранников — обратно к красным ты уже не вернёшься. Никогда – красные тебе этого не простят. А если они тебя найдут... — он сделал паузу, — тогда тебе будет намного-намного хуже, чем сейчас.
Я понуро кивнул, опуская голову. Изобразил человека, который осознаёт, что его прежняя жизнь окончательно разрушена.
— Я... я понимаю, — хрипло произнёс я. — Но... но куда деваться-то? Если они меня всё равно расстреляют... а так… хоть шанс есть... выжить…
— Шанс есть, — кивнул Вебер, снова поворачиваясь к амбразуре. — Шанс всегда есть. Главное — не суетиться, и помнить, что я тебя не брошу. Я обещал тебе новые документы, новую жизнь - и они у тебя будут! - продолжал увещевать меня немец.
— Правда сделаешь документы?
— Правда, — твёрдо произнёс Вебер. — Держись меня, и жизнь твоя изменится в лучшую сторону.
— А... а куда мы пойдём? — спросил я. — В Рославль?
— В Рославль, — кивнул Вебер. — Там нам помогут. А о твоей дальнейшей судьбе мы поговорим уже на свободе.
Я кивнул, изображая облегчение. Младший политрук всё еще не шёл, и Вебер продолжал следить за тропинкой. Неожиданно какой-то гул коснулся моего слуха. Самолёты? Я подбежал к амбразуре, возле которой потеснился гауптманн, и выглянул на улицу.
На том небольшом пятачке неба действительно виднелись самолёты с крестами на крыльях. А затем раздался душераздирающий свист падающей с неба смерти и где-то рядом громко рвануло. Удар был такой чудовищной силы, что земля содрогнулась.
Похоже, бомба рванула буквально в нескольких метрах от входа. Дверь — тяжёлую, сколоченную из толстых досок — вышибло, и она, залетев в землянку, врезалась в противоположную стену. Следом обрушилась и часть перекрытия — брёвна, земля, и камни посыпались сверху.
Ударная волна шибанула, размазывая меня о бревенчатую стену. В глазах сверкнуло, и всё вокруг погрузилось во тьму. Последнее, что я увидел –как фигура Вебера мелькнула в воздухе и рухнула на нары, которые тут же сложились под ним.
Глава 18
Сознание возвращалось рывками, с трудом пробивая себе дорогу сквозь густую вязкую темноту и звон в ушах, болезненно давящий на перепонки. Я хватанул воздух раскрытым ртом, в который тут же посыпалась сухая и горькая земля, смешиваясь с медным привкусом крови. Голова раскалывалась, а перед закрытыми глазами плясали яркие пятна.
Я осознал себя лежащим на боку, да и еще придавленным сверху чем-то тяжёлым и шершавым, похожим на бревно. А я приоткрыл глаза, стараясь, чтобы их не запорошило мусором – действительно бревно. А вокруг, судя по всему, был полный завал: земля, камни, щепки, осколки досок и комья сухой утрамбованной глины.
Земля подо мной опять вздрогнула - ещё один взрыв. Где-то совсем рядом разорвалась очередная авиабомба. Потолок нашей бывшей землянки, теперь превратившийся в груду разномастных брёвен, угрожающе скрипнул, просыпав на меня мелкий и колючий песок.
Я пошевелился — похоже, что меня неплохо так придавило бревном. Игнорируя вспышки боли в отбитых рёбрах, я уперся в бревно руками, но сдвинуть не смог. Неудобно, да и силёнок не хватает. Тогда тихо матерясь, я начал постепенно из-под него выкручиваться. Земля сыпалась в глаза, забивалась за воротник, но я не обращал внимания на эти мелочи.