Деньги эти помогли хоть как-то стабилизировать ситуацию с выплатой долгов, а мне, возможно, физически выжить, потому что пара заказчиков, не желая сами тратить нервы, натравили на меня своих «крышеванов». Сильно выручил меня тогда Жора-Скальп, на одной ну очень горячей стрелке просто поручившись за меня, но без этих денег даже он не помог бы. С Аббасом все это время мы пересекались нечасто — я был занят разборками, он доводил немногие оставшиеся объекты. Встречаясь, обменивались репликами типа: «Как дела?» — «Могло быть хуже!» и мрачно расходились в разные стороны. В начале декабря, когда все срочные дела были доделаны и стройка, по сути, впала в анабиоз, он как-то позвонил мне и сказал, что дней десять его не будет. «Надо кое-куда смотаться по личным делам», — туманно объяснил он, и мне и в голову не пришло задумываться, по каким делам и куда.
Всяко-разных дел было, что называется, «за кадык», и об Аббасе я вспомнил только недели через три, уже под Новый год. Трубку долго не снимали, потом все же Аббас ответил. Я сразу уловил что-то новое, незнакомое в его голосе, в интонациях — самоуверенное, надменное и панибратское одновременно. «Ничего не хочешь мне сказать?» — мрачно поинтересовался я. «Да, пожалуй, хочу», — ответил он. Встречу он назначил в пафосном ресторане «Зурбаган» на Таганке. Поднимаясь по ступенькам заведения, я услышал приближающийся рык мощного авто, и когда я взялся за дверную ручку, прямо за спиной истошно застрекотала по заснеженному асфальту АБС. Не обернуться было невозможно. Из двери приземистой БМВ с хищно раздутыми ноздрями, на переднем крыле которой, скромно сообщая о немыслимой мощи пятилитрового турбомотора, красовался шильдик «650», вышел (вернее — вылез) Аббас. Сильно толкнула мне в руку дверь, открываемая изнутри, и на крыльцо выскочил улыбающийся халдей. «Аббас Мерашевич! — закозлил ресторанный лакей подобострастным голоском, не обращая на меня никакого внимания. — С приездом! Давненько к нам не заглядывали!» Аббас взлетел по ступенькам, почему-то нахмурившись, протянул мне руку. «Да занят был, — то ли отвечая лакею, то ли объясняя что-то мне, пробурчал он. — Ну, шеф, пошли?» Услышав из уст явно сильно уважаемого тут посетителя слово «шеф» в мой адрес, халдей подобострастно прогнулся, пропуская меня вовнутрь.
Внутри заведения было темно, тяжелые лиловые шторы с золотыми кистями навевали мысли о гареме. Густо пахло кальяном и мангалом. Сменивший лакея не менее подобострастный метрдотель проводил нас вглубь ресторанной темноты, в отдельный кабинет и исчез, задернув за собой штору.
— Из салатиков рекомендую взять коктейль из королевских креветок с авокадо, — тоном знатока произнес Аббас, протягивая мне меню в кожаном переплете толщиной с том Дюма. — А на горячее — каре ягненка. А пить будем что — водочку?
На запястье Аббасовой руки, протягивавшей мне меню, тускло посверкивал злосчастный «Ролекс», на безымянном пальце появился перстень с крупным прозрачным квадратным камнем — надо полагать, бриллиантом. Я почувствовал, что если сейчас приму из рук Аббаса меню, то только для того, чтобы швырнуть его ему в лицо. Аббас держал кожаный гроссбух на весу до тех пор, пока не задрожала рука, потом со стуком опустил фолиант на скатерть.
— Нет, а что ты хотел, шеф? — видимо, поняв, что я не настроен на прелюдию, начал он. — Ты занят разборками с Сашей Качугиным, мне ничего не говоришь, не объясняешь. Какие перспективы, куда плывем? Прорабы, работяги ходят с вопросами ко мне, я им вешаю лапшу на уши, что все хорошо, что не тонем, а погружаемся строго по плану, и скоро начнем всплывать. Но эту туфту надо подкреплять деньгами, а где деньги? Зарплаты нет уже три месяца, бонусов тоже. Я должен как-то крутиться, жить, в конце концов. Вот, взял объект, делаю, цена смешная, но позволяет перебиваться и кое-какие долги гасить. Между прочим, не мои долги, а ваши с Сашей.