– Райдер, ты что?
– Сейчас… Я придумал, как нам из этого выбраться, но не уверен, что тебе понравится. Вдруг ты не настолько сильно хочешь…
– Рэй!!!
Он выпрямился и, наконец, заговорил нормально.
– Принцесса, императрица то есть, меня не слышит. Договориться с Бернайсами не получилось, я у них с утра был. Значит, остаётся уехать как можно дальше, и чем быстрее, тем лучше. Как только мы окажемся за пределами империи, поженимся. Здесь, в Роумстоне, обратиться в любой из храмов проблематично из-за всех этих клятв и печатей, которыми меня обвешали с ног до головы: запрет на брак для Судей – это не просто строка в своде правил. Но вне империи их действие сходит на нет, я выяснял. Вкратце план таков, – подытожил Рэй и опять вздохнул. – Только я, кажется, больше не могу свободно распоряжаться имеющимся состоянием. Возможно, это временная мера. Имеющихся у меня сейчас в свободном доступе средств хватит и на дорогу, и на первые пару месяцев, а дальше я что-нибудь придумаю. Обязательно. Обещаю, мы сможем устроиться на новом месте и постепенно я налажу для тебя ту жизнь, которой ты достойна.
Ой, нет, с выводами я поторопилась! Будничным, почти своим обычным голосом Райдер говорил о чём-то, что плохо укладывалось в моей голове.
– Подожди про деньги, – взмолилась я, уставившись в знакомое до последней чёрточки лицо. – Ты предлагаешь побег?
– Предлагаю. Это единственный разумный выход. Повлиять на Ивейру я не могу, навредить тем более – клятвы не позволят, – скривился Рэй. – На эйр-Бернайса у меня никаких рычагов давления, кроме слов и здравого смысла, нет. И они не помогли. Он, надо признать, сам не рад отношению любимой доченьки к какому-то ресторатору и даже пытался её вразумить, но успеха не добился: либо слёзы, либо попытки свести счёты с жизнью. Мне не очень интересно вникать, где именно он допустил ошибки в воспитании и чем провинился перед девочкой, что теперь заглаживает вину и потакает всем её прихотям! Я не собираюсь становиться ещё одной прихотью, я просто хочу семью с любимой женщиной и спокойствия. Если здесь это стало невозможным, значит, уедем туда, где это реально. Ты… поедешь со мной?
В качестве ответа я вложила свою руку в его ладонь.
– Поеду. А куда?
Рэй с облегчением улыбнулся, как гору с плеч сбросил. Разве можно было сомневаться?!
– Я кое-что прикинул ещё ночью, – хмурясь, заговорил он. – Только тогда ещё не знал, что с деньгами возникнет неувязка.
– Так… про деньги мне всё-таки становится интересно, – тоже нахмурилась я. – Но чуть позже. Сначала расскажи, как далеко ты хочешь уехать и что там с эйр-Бернайсами? Ты виделся… с ней? Утром?
Рэй закатил глаза. Быстро поцеловал мою ладонь.
– Поначалу не собирался, сразу начал прикидывать план побега. Но потом подумал, что надо начать с этой горе-«невестушки». Вдруг удалось бы, тогда и бежать не нужно. Я обязан был попытаться достучаться до её здравого смысла. Или до папашиного. Были надежды, что он хоть какое-то влияние на дочь имеет. Да, родная, я к ним ездил. Хотел застать графа дома до того, как он уедет во дворец. Заодно объяснился с Леодией.
Райдер фыркнул и поднялся с пола. Встряхнул кистями рук – и из воздуха вытащил поднос с кофейником и чашками. Пристроил на стол и потянулся за следующими блюдами. Перетащил таким образом прямиком с кухни приготовленный кухаркой завтрак, не забыл о сливочнике и тарелочке с печеньем. Мне в такой момент было совсем не до еды, а вот у него аппетит успел разыграться. Но от чашки кофе со сливками я не отказалась, пригубила напиток, горячий, только что сваренный.
– Так что с Леодией? – напряжённо напомнила я.
Рэй прикрыл веки и беззвучно шевельнул губами. Мне показалось – наградил девушку парой крайне нелестных эпитетов из тех, которые неприлично озвучивать при дамах. Придвинул к себе тарелку с едой и принялся рассказывать.
В графский особняк в респектабельном районе столицы он заехал слишком рано для светского визита, но графская дочка обрадовалась и приняла гостя сразу же, будто ждала и готовилась к встрече. Эйр-Бернайс, собиравшийся на совет, благосклонно оставил молодых беседовать, а сам обещал зайти чуть позже. И на завтрак пригласил. От трапезы Рэй отказался сразу и приступил к нелёгкому объяснению.
Я живо представила белокурое создание, почему-то снова в воздушно-розовом, хлопающую ресницами – и скрипнула зубами. Нет, это не ревность! Наверное, не она, и вообще в эту минуту подобное чувство неуместно: у нас жизнь совершила такой кувырок через голову, что не до глупой ревности. По словам Райдера, он был с девушкой предельно честен и тактичен, ни одного резкого высказывания не позволил, принёс извинения, что невольно пробудил в ней нечто, напоминающее влюблённость. Выразил надежду, что это первое чувство обязательно пройдёт в самое ближайшее время. Напомнил обо мне. Леодия поначалу кивала и со всем соглашалась, только из глаз начали капать слёзы, всё сильнее и безудержнее. Всхлипывая, девица пожаловалась, что Рэй просто не дал ей ни единого шанса, и на этом в гостиную, где происходил тягостный разговор, заглянул граф. Вид дочери в слезах вызвал в советнике приступ гнева, и обрушился он на голову несостоявшегося зятя. Растерянного Рэя выставили за дверь.