Я кивнула. Ёджи непонимающе уставилась на своего парня, и он коротко рассказал ей о том, что произошло с женихом Чанми и как я попросила близнецов присмотреть за подругой. Мне же оставалось лишь слушать все это с раскрытым ртом. Нет, тут никто язык за зубами держать не может!
— Если дух все еще в нашем мире, то я могу быть посредником между ним и живым человеком, — сказала Ёджи, тыкая трубочкой в лед на дне стакана. — Но если он уже в другом мире, то ничем помочь не могу.
— Тот мужчина, скорее всего, упокоился! — крикнула Ынхи.
— Мы почти не отлучались от Пак Чанми и не заметили вокруг ни одного призрака. — Поведал нам Ынсу. — Если бы ее жених не упокоился, то обязательно был бы рядом.
Выслушав близнецов, Ёджи поймала мой взгляд и беспомощно развела руками.
— Жаль, — вздохнула я.
— Вовсе не жаль, — заметил Джун. Он закончил протирать стаканы и теперь облокотился о барную стойку напротив нас с Ёджи. — Покой для призрака лучше, чем скитание по земле. Это надежда на перерождение, на новую жизнь. Нам, неприкаянным, такое почти не светит.
— Но разве тебе плохо живется с Ёджи? — удивилась я. Никогда не думала, что Джун будет сожалеть о том, что не упокоился.
Парень посмотрел на Ёджи и, ласково погладив ее по голове, произнес:
— Разумеется, не жалею. При жизни я много работал, наплевав на себя, а после смерти встретил свою любовь. И мне сказочно повезло — с ней я не чувствую себя бестелесным. Другим призракам гораздо тяжелее, ведь любимые не только не могут их коснуться, но еще и увидеть. Если бы не Ёджи, я бы тоже мечтал о том, чтобы упокоиться. И не спас бы меня даже токкэби со своим волшебным баром, где мертвые могут почувствовать себя живыми.
— Увы, волшебство может спасти далеко не всех. — Ёджи посмотрела на мужчину, который допил четвертую бутылку соджу и теперь дремал, привалившись к стене.
— А что с ним случилось? — тихо спросила я.
— Кажется, ДТП, да? — Ёджи взглянула на Джуна и тот кивнул. — Полагаю, что он не может упокоиться из-за жены. Уже два года прошло с его смерти, а она все никак не может с этим смириться. Ходит в его одежде, говорит с ним, хоть и не видит. Даже стол на двоих накрывает. Я предложила свою помощь, и он согласился, вот только жена его меня прогнала. Она не хочет верить в то, что ее муж мертв.
Теперь я стала иначе смотреть на мужчину, которого раньше осуждала, считая беспробудным пьяницей что в жизни, что после смерти. Правильно всегда говорит мой папа: не суди человека, о котором мало чего знаешь.
— Каждый день он приходит к ней, но она его не видит, — тихо произнес Джун.
— А он видит ее слезы и ее боль, — добавила Ёджи.
— Божде, я сейчас расплачусь, — пролепетала я, чувствуя, как щиплет глаза от наворачивающихся слез.
Ёджи участливо похлопала меня по спине, пытаясь приободрить.
— У всех призраков тут грустная история, — с печальной улыбкой сказал Джун. — Так что цени свою жизнь, Мари. Она — самое дорогое, что у тебя есть. Поверь тому, кто умер.
Прижав ладонь к дрожащим губам, я кивнула. Одна слеза все же покатилась по моей щеке, и я поспешно ее вытерла.
— Ну-ну, не грусти, — Ёджи продолжила хлопать меня по спине.
— Ты живая, у тебя все впереди, — улыбнулся Джун. — И тебе, кстати, пора к Дарену.
Я шмыгнула носом и посмотрела на время. Мне действительно уже надо было собираться и возвращаться домой, потому что Дарен позвал меня к себе, что меня крайне озадачило.
Вчера он упрашивал поговорить с ним по видео связи во время ужина, но я, разумеется, отказалась, сославшись на то, что плохо выгляжу на камеру. Тогда он взял и пригласил меня к себе на ужин. Сначала я отказывалась, но потом подумала, что это будет самое простое для меня свидание.
За пару часов до нашей встерчи Дарен отправился в магазин за продуктами для приготовления ужина, а я, сунув в собачий домик игрушечного йорка, поспешила в бар «Моран», где меня уже ждала Ёджи с платьем.
— Да, я, пожалуй, пойду. — Я неловко слезла с барного стула и, поправив подол персикового платья, помахала рукой Ёджи и Джуну.