— Ты говоришь в лицо такие срамные вещи, — пробормотала я. — Не делай так!
— Ничего не могу с собой поделать. Мне нравится тебя смущать. Ты в такие моменты ужасно милая, — поделился Дарен.
От его слов мне стало еще более неловко. Вроде бы мы уже видели друг друга без одежды, но я ничего не могла поделать со своим стеснением. И почему оно всплыло на поверхность только сейчас, а не когда Дарен снимал с меня одежду или когда…
— Мари, — тихо позвал он меня.
— А? — я подняла голову, резко вынырнув из своих размышлений.
Дарен пристально смотрел на меня. Руки лежали на столе, осанка прямая, лицо сосредоточенное.
— Переезжай ко мне, — продолжил он, удивив меня своим предложением настолько, что у меня из руки даже палочки выпали. — Хочу видеть твои вещи, расставленные в моем доме. Хочу находить тебя по утрам в душе или на кухне, а еще лучше — в моих объятиях. Раз не можешь подарить мне свою футболку, то наполни своим ароматом пою постель. Хочу вдыхать твой запах днем и ночью, даже когда тебя нет рядом.
Он закончил говорить, а я все еще смотрела на него, ошарашенно хлопая глазами.
— Не хочешь? — склонил голову на бок Дарен. — Или для тебя это слишком спонтанно?
— Второе, — хрипло ответила я и потянулась за стаканом с водой. — Я ни капли не сомневаюсь в своих чувствах к тебе, но… уместно ли это сейчас, в такой ситуации? Не нанесет ли это вред твоей репутации и не повредит ли в суде против Ёны?
Я бы хоть сейчас к нему переехала, но я действительно переживала за его репутацию. Черт с ним, с договором и превращением! Пошла бы к токкэби и все отменила, наплевав на возможные последствия. Однако надо помнить про то, что Дарен — знаменитость, которая в данный момент окутана скандалом. Съехаться со мной сейчас — не самая хорошая для него идея.
— Ты права, — признал Дарен с легкой грустью. — Разумнее будет подождать окончания судебного процесса.
— И дождаться твоей реабилитации, — резонно заметила я.
Дарен кивнул и, отодвинув тарелку с недоеденной рыбой, зевнул.
— Идем спать? — спросила я. — Мне еще надо оставить запах в твоей постели.
В глазах Дарена тут же заблестели игривые искорки. Сон, похоже, как рукой сняло.
— Сразу спать нельзя, мы же поели, — с упреком произнес он. — Надо разогнать калории.
— Чего? — не поняла я. — Ты меня на беговую дорожку хочешь отправить?
Закатив глаза, Дарен встал и, взяв меня за руку, потонул за собой.
— Я не настроена сейчас на фитнес, — захныкала я. Что за издевательство такое?!
— Этот фитнес тебе понравится. Он постельный.
Поняв его, я хихикнула и с упреком произнесла:
— Так бы сразу и сказал, что предлагаешь снова заняться любовью.
— Ты сама просила не говорить таких вещей. — Дарен привел меня в спальню и, закрыв за собой дверь, прижал меня к ней. — Стесняешься?
— Уже нет, — призналась, я, чувствуя, как от его близости мое сердце забилось быстрее.
Дарен хищно улыбнулся и накрыл мои губы своими. До рассвета мы так и не уснули, а когда небо уже начало светать, Дарен нехотя выбрался из постели, задернул ночные шторы и юркнул обратно ко мне.
Сон накрыл меня почти сразу же — так я устала за этот невероятный день. Не помню, что мне снилось, но могу уверенно сказать, что спала я невообразимо сладко. Разбудил меня яркий солнечный луч, который наглым образом пробивался через оставленную Дареном щелку между шторами и светил прямо мне в глаза. Перевернувшись на другой бок, я так и не смогла снова уснуть. Разлепила глаза, взглянула на часы и решила, что в половину первого дня снова засыпать уже не следует.
Дарен мирно сопел рядом, и я залюбовалась его красивыми и расслабленными чертами лица. Солнечный луч попадал на его скулу и висок, так что я смогла рассмотреть знакомую уже россыпь мелких морщинок в уголках глаз Дарена и милые веснушки.
Полежав еще несколько минут, я ощутила легкий голод и подумала, что нужно приготовить нам обоим завтрак.
Тихо бормоча под нос одну из песен Дарена, я надела его футболку, тихо выскользнула из спальни и замерла на месте, будто пораженная молнией.
Передо мной стояла очень красивая женщина и удивленно таращилась на меня. В руке она держала ключ-карту от электронного дверного замка. Лицо женщины, немолодое, но хорошо ухоженное и умело накрашенное показалось мне смутно знакомым.