Опустившись на скамейку, я запрокинула голову и попыталась выровнять сбившееся дыхание. Внезапно я ощутила уже знакомую щекотку и испуганно вскочила с места.
— Нет-нет-нет, — пролепетала я. — Только не сейчас, пожалуйста…
Пара секунд, и вот я уже не человек, а собака. Все это время я боялась, что превращение может произойти в самый неподходящий момент, поэтому тщательно следила за восполнением энергии, но события сегодняшнего утра выбили меня из колеи.
Жаль, что я превратилась не перед Дареном. Лучше бы он забыл меня, и я вернулась к папе в пансион! А потом попросила бы токкэби, чтобы он стер мне память о Дарене, потому что самой забыть его у меня не получится, а жить с этой дырой в сердце я не смогу…
Как назло, еще и пошел сильный дождь. Я мгновенно намокла и юркнула под скамейку, дрожа всем телом и наблюдая, как люди, прикрывая головы руками, спешат в свои дома, где тепло и сухо.
Когда дождь кончился, я выбралась из своего укрытия и побежала к остановке. Оттуда я планировала добраться до Инсадона, где располагался бар «Моран», однако для маленькой собачки это было не так-то просто.
Я всегда хорошо знала Сеул и ни разу не пользовалась навигатором, чтобы добраться до какого-то места, однако сейчас, находясь в теле маленького и продрогшего от дождя животного, я абсолютно не понимала, куда мне идти. Вроде бы вот остановка, от которой автобус едет прямо, а потом сворачивает направо. Только вот я уже очень давно бежала прямо, но никак не могла найти нужный поворот. Или же я его уже пропустила?
— Ой, какой малыш! — раздался надо мной детский голос.
Дорогу мне перегородили сразу шесть мальчишек лет десяти. Они смотрели на меня сверху вниз и широко улыбались, однако их улыбки мне показались не добрыми, а угрожающими.
— Он что, без хозяина?
— Бродячий?
— Хочу его себе!
— Лови!
Ко мне потянулось несколько пар рук, и я рванула с места. Дети понеслись следом. На коротких ножках я не могла развить большой скорости, и мальчишки практически наступали мне на пятки.
От испуга я совершенно не видела, куда бежала, и вскоре оказалась в мрачной и вонючей подворотне. Уткнувшись носом в мусорный бак, я повернулась и отчаянно заскулила, увидев своих преследователей. Еще можно было попытаться пробежать у них под ногами, ведь я же была маленькой и изворотливой, но сил у меня не осталось. Я легла на холодный и влажный асфальт, положила голову на лапки и закрыла глаза. Будь, что будет, я больше ничего не могу и не хочу делать. Только спать…
Внезапно мальчишки испуганно вскрикнули. Я приоткрыла один глаз и увидела, как мои преследователи, заплетаясь в ногах, убегали прочь. Мелькнуло что-то длинное и черное. Волосы?
— Не спи… — раздался надо мной хриплый голос.
Я не сплю, но мне очень хочется. Веки слипаются, сердце начинает биться медленнее. Но я все еще держусь, правда, не знаю, насколько меня хватит.
— Мари! — вдруг услышала я совсем близко.
Голос молодой, мужской и такой знакомый!
Дарен? Ты нашел меня?!
Чьи-то теплые руки коснулись меня и подняли. Уставшее и дрожащее от холода тельце накрыли чем-то теплым и душистым. Я хотела приоткрыть глаза и посмотреть на своего спасителя, но силы окончательно покинули меня, и я провалилась во мрак.
Однако мрак этот быстро рассеялся, и я увидела старинные дома и снующих вокруг людей. Казалось, что я попала в историческую дораму, прямо в центр рынка.
— Хэвон!
Я обернулась помимо воли. Вскинула руку и помахала спешащему ко мне мужчине, который был очень похож на токкэби, если бы тому было лет пятьдесят.
— Отец! — произнесла я. Вернее, не я, а мое тело. Само по себе.
В этом странном сне я не управляла собой. Лишь смотрела глазами той, в чьем теле я находилась. Глазами Хэвон, которая внешне чем-то напоминала меня.
Передо мной стремительно оживала печальная история, которую когда-то поведал мне токкэби. Я будто сама проживала ее, чувствуя все то, что чувствовала Хэвон.
В момент, когда девушка со своим возлюбленным убегали от преследователей, у меня сердце разрывалось от волнения за них. И хоть я знала конец этой истории, все равно отчаянно надеялась, что во сне будет иначе. Однако ничего подобного не произошло и, когда в меня вонзилась стрела, я вскрикнула и открыла глаза.