— Отвратительно. Присмотрись, — Дарен заглянул мне в лицо, — у меня глаза красные. Без моей любимой фанатки я перестал нормально функционировать.
Я рассмеялась и чмокнула его в губы. Дарен изобразил довольное урчание и обнял меня еще крепче.
— Если будешь меня тискать, мы никогда не попьем какао, — упрекнула его я.
— Ничего не могу с собой поделать. Мне кажется, что ты можешь в любой момент оставить меня.
Развернувшись, я обхватила лицо Дарена ладонями и, заглянув в его глаза, сказала:
— Я буду твоей самой главной и самой настоящей фанаткой, до самого конца преданной своему кумиру. Что бы с тобой ни случилось, я всегда буду на твоей стороне. Всегда буду рядом.
— Даже если я стану маньяком?
— Нет. Тут уже без меня! — выскочив из его объятий, я вернулась к какао. В который уже раз.
Ребята из группы звали Дарена отметить победу над Со Ёной у них в студии, но Рю Минджэ категорически запретил нам с ним куда-то выходить в ближайшие дни, поэтому парни пообещали сами прийти к нам завтра. Ну а сегодня мы с Дареном решили посидеть вдвоем за какой-нибудь мелодрамой.
Увы, на фильме мы были сосредоточены недолго. Мне стало прохладно и я решила залезть под толстовку Дарена, чтобы согреться — еще одна собачья привычка, с которой трудно совладать.
Сначала Дарену было щекотно от моей возни, а потом он принялся жаловаться, что пуговицы на моей кофте неприятно холодят его живот. Ворча, я вылезла наружу и стянула кофту, под которой у меня ничего не было. У Дарена от этого моего неожиданного поступка даже лицо вытянулось. Хохотнув, я залезла обратно под его толстовку и, высунув голову из широкого ворота, спросила:
— Так лучше? Теперь тебе ничего не мешает?
— Ну, как тебе сказать… То я не мог сосредоточиться на фильме из-за холодных пуговиц, а теперь мне мешает твоя грудь.
— Чем тебе не угодила моя грудь?!
— Она слишком прекрасна, и это меня отвлекает.
— Я смотрю, тебя очень легко отвлечь, — хихикнула я.
— Вовсе нет. Однако, если дело касается тебя, то я отвлекаюсь мгновенно. — Дарен задумчиво погладил меня по волосам. — Расскажешь о себе, Кокось?
— Кокось? — изумилась я. — Что это за кличка такая?
— Клички у собак, — нахмурился Дарен. — А это прозвище. Твое детское прозвище. Кокосик.
— Ты так называл меня в детстве? — рассмеялась я.
Дарен кивнул.
— А почему?
— Когда я впервые увидел тебя, то очень удивился твоим волосам. Они были шоколадного цвета и забавно топорщились. Я тогда сказал, что ты похожа на Кокосик. Так это прозвище к тебе и привязалось.
— Ну надо же, — пробормотала я, дивясь этой историей.
— Я и собачку свою назвал Коко, потому что она напомнила мне тебя. Шерстка такого же цвета, как твои волосы. И взгляд был такой же жалкий, как у маленькой тебя, когда тебе родители не давали конфет.
Я рассмеялась и ущипнула Дарена за плечо.
— За что? — вопросил он.
— За то, что назвал меня жалкой, — фыркнула я.
— Ну прости, прости. — Дарен потерся своим носом об мой. — Теперь расскажи о себе, а то все я рассказываю.
— Что именно ты хочешь узнать?
— Все. Я почти ничего не знаю о тебе, и это меня совсем не устраивает, — пожаловался Дарен. — Когда ты пропала, я даже не знал твой номер телефона не мог тебе позвонить. Хотел уже ехать к Чанми, но ты вдруг мне написала.
— Ну, мой номер телефона у тебя уже есть, — заметила я, вспомнив, как почти сразу же после суда Дарен сунул мне свой телефон и велел записать свой номер. — Правда, ты на него не дозвонишься в ближайшее время, потому что телефон в ремонте.
— Купить тебе новый?
— Не, я привыкла к старому. Что еще тебе интересно?
— Все, я же сказал. — Дарен ненадолго задумался и спросил: — Как насчет хобби? В детстве тебе нравилось рисовать. А сейчас?
— И сейчас тоже, — призналась я. — В школе даже состояла в художественном кружке. Но потом работа стала отбирать у меня кучу времени, и я постепенно забросила рисование.