— Надеюсь, ты скоро обретешь покой. Как и я.
— Ты исчезнешь, превратишься в прах.
— Это будет для меня долгожданным покоем.
— Не ври мне, Ли Ён. Тебе по вкусу нынешняя жизнь. — Токкэби показалось, что жуткий рот квисин искривился в подобии улыбки.
Удивительно, как меняет душу время. Когда-то он безумно любил эту женщину и долго не мог смириться с ее смертью, но теперь, столетия спустя, он уже не чувствовал к ней ничего, кроме сожаления. Даже вина за то, что он не смог ее вылечить и что она в последствии стала квисин, давно сошла на нет.
— Может быть. Однако ради благополучия Хэвон я готов пожертвовать собой, — ответил О Ён. В этот момент он был искренен, как никогда. — И, кто знает, что еще со мной произойдет. Может, я получу шанс на перерождение. И тогда мы снова встретимся с тобой как муж и жена.
— Как знать, — прошелестела квисин. — Как знать.
Глава 17.2. Третий пункт контракта
Когда я проснулась во второй раз, солнце светило мне в лицо, а часы показывали одиннадцатый час утра. Осторожно, чтобы не разбудить Дарена, я встала с кровати и на цыпочках прошла в ванну.
В голову снова и снова лезли мысли о токкэби. Я размышляла о той трагической истории, что он мне рассказал, и о поминальной табличке с именем Ли Хэвон. О своих снах, где я была ею, а Дарен — ее возлюбленным Юнганом. И о том, как токкэби порой смотрел на меня — будто я была его давно потерянной дочерью.
Из ванны я вышла с твердым намерением завтра же съездить в бар «Моран» и серьезно поговорить с О Ёном. Ну а сегодня к нам придут друзья Дарена, чтобы отпраздновать его победу в суде.
Дарен уже проснулся и теперь во всю хозяйничал на кухне.
— Омлет? — спросил он, когда я подошла к нему.
— Не откажусь.
— Сделаешь нам кофе? — Дарен чмокнул меня в щеку и ловко перевернул омлет на сковороде.
— Угу. — Я достала две кружки и замерла перед капсулами для кофемашины. — Тебе американо или латте?
— Латте. — Дарен повернулся ко мне с ласковой улыбкой, и в этот самый миг я ощутила щекотку. Ту самую, которая означала, что я вот-вот превращусь.
— Нет… — испуганно произнесла я.
В следующий момент кружки выпали из моих рук и с грохотом разбились о кухонный кафель. Я резко уменьшилась в размерах и теперь смотрела на совершенно ошарашенного произошедшим Дарена снизу-вверх.
Как такое произошло? Почему энергия так быстро закончилась? Я же так много отдыхала до этого в теле собаки!
О обиды хотелось выть, но я сдерживалась ради Дарена, ступор которого прошел, однако удивление и непонимание все еще никуда не делись.
— Коко?
Да, это я…
— Мари? — прошептал Дарен, не сводя с меня взгляда.
И это тоже я.
— Но как?
Это долгая история, которую я смогу тебе рассказать через несколько часов.
Заскулив, я подошла к Дарену и жалостливо взглянула на него. В этот же миг в его глазах мелькнули осознание и уверенность. Видимо, он узнал этот жалкий взгляд.
— Я схожу с ума… — Дарен поднял меня на руки и рассеянно погладил.
Вместе со мной он обошел свою квартиру, ища, видимо, Чан Мари. Не найдя ее, он опустился на диван и, посмотрев на меня, снова спросил:
— Как?
Я тяжело вздохнула. Все мои старания пошли прахом. Дарен увидел мое превращение, и теперь контракт нарушен.
На задворках сознания мелькнула мысль, что это подстроил токкэби, который зачем-то приходил в наш дом сегодня ночью, но потом я ее отмела. Не в силах признать своей ошибки, я решила перекинуть вину на О Ёна. Как же малодушно с моей стороны!
Пару часов спустя я высвободилась из рук Дарена, который все это время так и просидел со мной, задумчиво гладя меня по спине, и прыгнула на ковер. Зажмурилась и почти сразу же ощутила щекотку.
— Привет, — тихо сказала я, став снова человеком. Теперь, скорее всего, уже безвозвратно. — Ты меня еще помнишь?
— Как ты это делаешь? — сдавленно произнес Дарен, глядя на меня как на инопланетянку.
— Магия токкэби, — ответила я. — Однажды я помогла на улице пожилому мужчине, и он сказал, что исполнит любое мое желание. Я ему, разумеется, не поверила, а потом загадала желание на свой день рождения и превратилась в собачку.