— А почему ты этим интересуешься? — полюбопытствовала соседка.
— Да так, просто. — Я небрежно махнула рукой и беспечно улыбнулась.
Бабушка Миджа, похоже, не знала, что перед ней стоят та самая Хэвон и ее возлюбленный. Она, видимо, собрала по крупицам информацию от каждого из обитателей бара и соединила в одно. Вот только не заметила, что одной маленькой детали все еще не хватает.
— Спасибо вам! — Я низко поклонилась призраку.
— Да не за что.
Бабушка отпустила дверную ручку, и Дарен озадаченно моргнул.
— Куда она делась? — спросил он.
— Ушла, — соврала я. бабушка все еще стояла перед нами и добродушно улыбалась. — Поехали домой. Здесь нам делать нечего.
***
Остаток дня я провела рядом с Дареном, стараясь не выпускать его руку ни на минуту. Казалось, что если мы расстанемся хоть на миг, то я сразу же его потеряю.
— Может, если мы так и будем держать друг друга за руку, то ты не потеряешь память? — прошептала я, в который раз утирая катящиеся из глаз слезы.
— Может, ты преувеличиваешь, и ничего страшного не произойдет? — ласково поинтересовался Дарен. — Мне вот до сих пор все кажется сном.
Я помотала головой.
— Контракт реален, как и токкэби. Вот только почему он не приходит? Мне так надо с ним поговорить.
Дарен прижал меня к себе и погладил по спине. Я уткнулась лицом в его грудь и тихо заплакала.
— Я тебя не забуду, Кокосик, — прошептал он. — Как я могу? После всего, что с нами было. Как я могу забыть ту, которую знаю большую часть своей жизни? Которой живу и которую безмерно люблю. Даже если мое сознание тебя и забудет, как однажды забыло меня твое, то сердце обязательно будет помнить.
— Не хочу сегодня спать, — пробормотала я, всхлипнув. — Ни за что не усну. Буду тебя обнимать и держать за руку, хорошо?
— Хорошо, — согласился Дарен. — Сегодня мы не уснем.
Я старалась не спать. Я, правда, очень старалась, но в какой-то момент все же потеряла над собой контроль и закрыла глаза всего на секунду. Однако этого хватило для того, чтобы я провалилась в царство Морфея, и проснулась уже не в объятиях Дарена, а в полнейшем одиночестве, в своей комнате, от которой уже успела отвыкнуть.
В наполовину зашторенное окно пробивались солнечные лучи. Весело щебетали птички, сидящие на небольшом вишневом дереве, что росло в саду пансиона. Его ветви были скрыты за распустившимися розовыми цветами.
Подул ветер, и в приоткрытое окно залетело несколько нежно-розовых лепестков вишни, которые сразу же упали на пол. Я долго смотрела на них, не моргая, а затем прикрыла лицо ладонями и заплакала.
— Ты сделала это специально?
Я отняла ладони от лица и увидела расплывчатое из-за слез лицо О Ёна. Он стоял передо мной и ждал ответа. Уставший и постаревший еще на десяток лет, он больше не был похож на сверхъестественное существо. Теперь это был просто замученный и грустный мужчина пятидесяти лет.
— Он забыл меня? — осипшим ото сна голосом спросила я.
Токкэби кивнул. Мои плечи поникли, а голова опустилась вниз.
— Контракт не делает исключений, однако…
Я вскинула голову и с надеждой посмотрела на О Ёна.
— … я сделал так, что у Дарена исчезли только те воспоминания о тебе, которые он приобрел после вашей встречи в баре. Все остальное он помнит.
Мои плечи снова опустились.
— Какой в этом прок, если без волшебства я не смогу до него дотянуться, Хоть в пору снова заключать контракт или еще раз тебе помогать.
— Увы, дважды со мной нельзя иметь дело, — развел руками токкэби. Только одно желание и один контракт. Извини.
Я тяжело вздохнула и повыше натянула на себя одеяло. Хотелось залезть под него с головой и пролежать так несколько дней или недель.
— Ты вполне можешь дотянуться до него сама, без волшебства, — осторожно произнес токкэби. — Просто надо приложить немного усилий.
— Думаешь? — шмыгнув носом, спросила я.
О Ён подошел ко мне и, сев на краешек кровати, уверенно кивнул.
— Я в тебе не сомневаюсь, Мари. — Помедлив, он добавил: — Спасибо.
— За что? — не поняла я.