Что-то подсказывает мне, что этого человека я видеть не захочу. Но это лишь мое предчувствие. Но как говорится, филейная часть лучший локатор неприятностей. А эти неприятности я нахожу на свою голову едва ли не каждый день. Выхожу из учительской и почти сразу заворачиваю в единственный кабинет для самообучения на втором этаже. Оставляю сумку на свободной парте, а сама опираюсь на парту около открытого окна. Тут так душно, что даже весьма короткие шорты и майка не спасают ситуацию. Сейчас сжарюсь. Вот прям как медуза на солнце.
Сколько проходит времени после того, как я прихожу в кабинет, не известно. Просто в какой-то момент я слышу звук шагов и чьи-то приглушённые голоса. Полминуты и в помещение входит классный руководитель вместе со смутно знакомым мужчиной. Где же я могла его видеть?
— Нитами, это Такаюки Андо — главный тренер женской плавательной секции Академии Шираторизава.
Теперь понятно, почему вся эта ситуация изначально мне не понравилась. И почему я сразу не догадалась, что это как-то связанное с плаванием? Ведь, иначе и быть не может. У меня нет никаких проблем с учебой, поведением или исполнением школьных обязанностей. Я даже в клубе чтения состою, формально конечно, но для галочки иногда беру что-то. Теперь стало очевидно, что этого мужчину я видела на соревнованиях, мельком, но этого хватило, чтобы при следующей встречи понять — мы уже пересекались. До этого года вся моя жизнь, на 90% состояла из воды. Так почему же меня сейчас так удивляется, что не такое далекое прошлое тянет меня обратно. В темный омут, где действуют почти что животные правила, главное из которых: «убей или будь убитым». Если тебе повезёт, ты будешь тем, кто грызёт глотки, а если нет, тебе придётся подобно трусливой крысе, прятать свою шею от тех, кто хочет тебе ее свернуть. Все это знают, но никто не говорит это вслух.
— Добрый вечер, Андо-сан. — я чуть склоняю голову набок и очень стараюсь, чтобы тон был приемлемо дружелюбный. Из Шираторизавы мне приходило два приглашения, но ни на одно из них я не ответила. Сожгла в мангале, когда Минору готовил мясо на заднем дворе.
— Я вас оставлю. — мой классный руководитель чуть дёргает плечами, наверняка ощущая себя лишним, и выходит из кабинета. Дверь за ним захлопывается с громким стуком. Андо-сан выглядит не молодо, может быть он чуть старше Ясуда-сана. Рост средний, волосы каштановые и убраны назад. На нем довольно-таки дорогой костюм и мне в какой-то степени его жаль.
— Думаю ты понимаешь, почему я здесь? — я киваю, так как это слишком очевидно. До отборочных на национальные чуть больше месяца. Их команда не вошла в «top-10» на национальных, хотя последние года три стабильно держалась в этой категории. Им нужна я, потому что Акияма Рин, которую они взяли в надежде усилить команду на эстафету, оказалась совсем не перспективным спортсменом. От слова «совсем». — Тогда, я не буду рассказывать тебе то, что ты и так знаешь. Я могу гарантировать зачисление в Академию без каких-либо вступительных экзаменов.
— А взамен я должна привезти золото с национальных, да? — я усмехаюсь, но внутри все сжимается. Вот он шанс. Мне достаточно сказать «да» и все вернётся на круги своя. Дверь, которая открывает дорогу в большой спорт прямо передо мной, только дёрни ручку. Да только, что-то в этом всем пугает меня. Липкий страх электрическим разрядом пробегает вдоль позвоночника, заставляет вздрогнуть и поёжиться. — Андо-сан, вы же понимаете, я не просто так бросила плавание.
— Я разговаривал с твоим бывшим тренером. — как бы между прочим замечает мужчина. И не намекает, а прямым текстом заявляет, что он в курсе всего. Или, быть может, львиная доля информации у него все равно есть. — У тебя огромный потенциал, Нитами. Какой смысл давать шанс тем, кому дорога в «про» априори закрыта?
И что-то в его словах кажется настолько правильным. Странное чувство опустошённости накрывает с головой. Тебя читают как открытую книгу, а ты никак не можешь от этого скрыться. И ведь совсем недавно я видела совсем схожую картину. Соперники Карасуно на отборочных, они ничем не лучше тех, на кого намекает этот человек. Но почему-то полгода назад мое решение не казалось мне настояло глупым. Что изменилось? Да ничего по сути. Да только осознание пришло только сейчас, когда меня поставили перед фактом. Ткнули носом в ошибку, как какого-то нашкодившего ребёнка. Вопрос остался без ответа. Да на него и не требовалось ответа. Это и не было вопросом, так, констатация факта.
— Сколько у меня есть времени?
— Две недели, не больше. — мужчина достаёт из кармана пиджака сложенный вдвое листок и протягивает мне. — Вот мой телефон, позвони, когда будешь готова дать ответ.
Киваю, сразу забивая номер в базу, иначе я просто напросто потеряю жалкий клочок бумаги. Мужчина ещё недолго смотри на меня, а потом просто уходит. Кто же знал, что наше с Тобио пари не имеет теперь никакого смысла. Сейчас только я могу решить «да» или «нет». Хочу я идти дальше, или оставлю все как есть. Черт, я не думала, что придётся так скоро выбирать. Если я откажусь, есть риск, что я уже не смогу вернуться, но сейчас, кажется, я ещё не готова возвращаться. Фантомная боль все ещё временами преследует меня и от этого совсем не легче.
Ясуда-сан ругался так, что уши закладывало. Я выслушала и за опоздание, и за несобранность и даже за то, что на десять миллисекунд улучшила время. На законном перерыве в двадцать минут я сидела на лавке и тупо пялилась перед собой. В голове рой из мыслей, воспоминаний и ассоциаций. Желание сказать «да» и вернутся и одновременно ответить категорично «нет», оборвав все шансы на блестящее будущее. Это мерзко, осознавать, что от твоего решения зависит твоё будущее. У кого-то есть год, у кого-то три, а у меня всего две недели.
— Что у тебя стряслось? — я кошусь на Сано, но ничего не отвечаю. Ему не нужно ничего знать. Ясуда-сан, Тобио И Кей. Больше никому не следует об этом знать. Хотя бы, пока я не приму решение. А Сано, не в обиду ему, думает, что быть пловцом национального уровня просто. Но как наивны его помыслы! Национальные — это большая ответственность и ему этого никогда не понять. А как не парадоксально, я уже устала брать на себя ответственность. Не только за себя и свои результаты, но и за результаты своей команды.
— Ничего серьёзного. — пожимаю плечами и чуть морщусь, когда плечо начинает тянуть. Опять это поганое чувство скованности. Оно уже достало настолько, что руки себе ампутировать хочется да протез поставить. Но такое чувство, будто даже по проводам протеза будут проходить импульсы боли. Маленькие такие, от которых будешь вздрагивать каждый раз, стоит упомянуть неприятный инцидент. — Я схожу до Ясуда-сана.
Накидываю на плечи олимпийку и поднимаюсь с лавки. Сано что-то тихо бурчит мне в след, но я даже не напрягаюсь, чтобы расслышать его бормотание. Какой смысл, если в этом нет никакой информативности. Как же этому парню намекнуть, что он меня не привлекает? Хотя, в общем то, странно. Обычно, такие и нравятся всем. Рост средний, но это не страшно, волосы у него каштановые, глаза серые. Ну чем не айдол? Характер мягкий. Ни с кем не конфликтует. Всегда пытается найти компромисс. Вот чем не мечта? Не знаю. Зато меня привлек: высокий хмурый парень с чёрными, как воронье перо, волосами и глазами цвета морского шторма. А характер! Грубый, замкнутый, ещё и конфликтовать любит! Не новость, что у меня все никак у людей.
— Ну, чем порадуешь? — мужчина сидит в своём большом чёрном кресле, за спиной у него огромное окно, с шторами-жалюзи, и если их приоткрыть, будет виден бассейн. На столе стоит полупустая кружка с кофе и несколько фантиков из-под шоколадных конфет. Мда, у кого-то тоже законный перерыв. Думаю, смотреть как я медленно возвращаюсь в форму, та ещё нервотрёпка.
— Вы же знаете тренера Академии Шираторизава?
— Допустим. — мужчина кивает, складывая локти на подлокотники. Было бы странно, если бы не знал. Такие люди так или иначе пересекаются. Тем более, все знают, кто в нашей префектуре ещё с начальной школы готовит будущих олимпийских чемпионов.