Сердце больше не оплетают терновые лозы сомнения. И это можно назвать победой. Потому что-то чувство, когда ты пошёл ва-банк и взял большой куш, это не с чем не сравнимая эйфория. Я смогла разрушить мнимые цепи, что не давали мне плавать в полную силу, только из-за признания Тобио. Потому что перестала колебаться и заставила себя поверить во взаимность чувств. Это было сложно, почти невыполнимо. Но как говорится: «Кто не рискует, тот не пьёт шампанского.».
В воскресенье Андо-сан заставил меня пройти медицинское обследование. Он, видимо, боится что из-за своей упёртости я могу вновь повредить руку. Но результаты мне ничего нового не сказали: я абсолютно здорова. Тем не менее, теперь тренер получил полный карт-бланш. Перед самым входом в тренажерный зал мужчина отдал мне индивидуальную программу тренировок и питания на ближайший месяц. Это было несколько неожиданно, ведь обычно такое практикуют в клубах при университетах и выше, но не в старшей школе. Пускай Шираторизава часто выступает на национальных турнирах, но до уровня Токийской «Токитсу», которая является фаворитом национальных, она явно недотягивает. Я не говорю, что местные пловчихи слабые, но уровень национальных показывают единицы. Быть может, Андо-сан так печется обо мне, потому что я быстрейшая не только в команде, но и в префектуре. Если же посмотреть на результаты летнего турнира, то в скорости я уступаю, разве что, только Имай да и то только потому что потратила почти полгода на самокопание. Непозволительно много для той, кого ждет олимпийская сборная.
— Нитами, никаких силовых ближайшие две недели, только кардио. — у тренера очень суровый и строгий вид, хотя я бы заменила кардио на круговую. Не хочется признавать, но из-за полугодового перерыва мышцы совсем никакие, хорошо, что бегать додумалась; хоть выносливость не так сильно хромает. Как я уже говорила, на уровне префектуры с этим вполне можно выступать, но на национальных, боюсь, пока что я не соперник Имай.
— Да-да. — самое забавное, что если я нарушу его запрет, мне ничего не будет. Так как, если они снимут меня с соревнований, то нанесут намного больше вреда репутации клуба и школы, нежели мне.
Тренер отвлекается на Ито, а я под шумок убегаю на другой конец зала где недавно видела две полуторакилограммовые гантели. Не знаю, кто ими вообще пользуются, но на первое время сойдёт. По идеи я должна была хоть на секунду задуматься о том, что мне будет за такую вольность. Но мне почему-то сейчас абсолютно наплевать на все. Почти на все. Я даже не хочу ничего рассказывать Кею, знаю ведь, как он это все прокомментирует.
— И все-таки ты меня проигнорировала. — тренер тяжело вздыхает и садится на свободный сейчас тренажёр. Если он общается с Ясуда-саном, то он уже наверняка знает, что я, обычно, не подчиняюсь правилам и делаю все так, как считаю нужным. Возможно это глупо, ведь на стороне этого человека опыт, но только я знаю, что именно мне нужно. — Хочешь снова травмироваться?
— Это была нелепая случайность. — пожимаю плечами и заканчиваю с жимом штанги. Повторение прошлых национальных не к чему хорошему не приведёт. — Дважды я такой ошибки не допущу.
— Ты уже допускаешь. — не обращаю внимание на его серьезный тон, вернее, не хочу обращать. — Продолжишь в том же духе и не сможешь попасть в олимпийскую сборную.
Его слова ожидаемо достигают своей цели. Бьют по-больному. Спорт молодеет, если травмируюсь и не смогу выступить на национальных в этому году, можно будет считать, что дверь под названием «олимпийская сборная» будет закрыта навсегда. Я знаю это, а так же знаю, что показывают время, которое некоторые показывают на олимпиаде. Мне нечего бояться, ведь все практически решено, но если раньше я не боялась поражения, то сейчас этот страх как никогда прежде силён. Раньше Имай была на полшага позади, но теперь, мы с ней идём в ногу; неизвестно, кто из нас одержит верх в настоящей схватке.
— Если я не буду тренироваться, Хиро перегонит меня в два счета. — признать это было тяжело, но вот сказать вслух… Не думала, что когда-нибудь это произойдёт.
— Рад, что ты это осознаешь. — Андо-сан кивает, но это выглядит весьма забавно. Как будто он мой отец, но не отец вовсе. Не знаю что меня пугает больше его поведение или его схожесть с моим отцом. Хотя, и то и другое одинаково отвратительно. — Но если ты травмируешь, никогда уже ее не догонишь.
Из школы я выхожу, когда время уже близится к восьми. И это уже вошло в привычку и давно не напрягает. Даже Кей уже перестал быть таким противным и тоже тренируется допоздна с Акитеру. Телефон в кармане спортивных штанов оживает, оповещая о новом сообщение. Это, как ни странно, от Тобио. Он весьма коротко и скупо рассказывает о своём дне и даже не создаёт никаких предпосылок для продолжения переписки. Как-будто не хочет этого. Я не в обиде, просто непривычно как-то.
Решаю не убирать далеко телефон, я ведь все равно хотела позвонить Тсукки и попросить о встрече. Есть кое-что, что я не могу решить сама. А этот парень куда лучше разбирается в поведение людей. Больно он внимательный.
— Кей, ты свободен? — мы редко говорим друг другу «привет» или «доброе утро». Это повелось ещё с самых ранних лет, когда мы оба были тихие и необщительные; не знаю почему, но не прижились в наших взаимоотношениях простые правила приличия. Нам намного легче так: без лишних слов и формальностей; только коротко и по делу.
— Через полчаса буду свободен. — голос у друга детства уставший, но в какой-то степени довольный. Наверное его тренировка оказалась плодотворной. Это то, чего нет у Ямагучи. Он может распознать настроение Кея только по жестам, но я за одиннадцать лет нашего знакомства научилась улавливать изменения по голосу. — Что-то срочное?
— Нет. — это и правда не так важно, чтобы блондин срывался с места сию минуту. — Я просто хочу поговорить.
— Ясно. — судя по голосу он хмурится. — Иди ко мне. Скоро буду.
Ничего не отвечаю и сбрасываю вызов. Не знаю, что он там уловил у меня в голосе, но сейчас Кей был максимально деликатен и даже не язвил. До дома Кея идти добрых минут сорок, так что я приду сразу после него. А ещё я не хочу сейчас встретить Тобио. Не знаю почему.
Тсукишима-сан встречает меня ещё до того, как я нажимаю на кнопку звонка. Она радостно щебечет обо всем на свете и так радуется моему появлению, что становится даже неловко. Я давно её не видела и уже и забыла, как эта женщина порой невыносима. Она почти силком заталкивает меня на кухню и наливает нам чай. И если бы я не знала, из-за чего она так любезна со мной, жить было бы в разы легче. Она и моя мать ещё с нашего раннего детства хотели, чтобы мы с Кеем стали парой. Да только не задалось у нас как-то. От слова «никак».
К счастью блондин приходит домой через десять минут после меня. Но за такое короткое время мне уже успели основательно подъесть мозг, и голова теперь нещадно болела и кипела.
— Пошли. — Тсукишима-сан улыбается и машет рукой, мол: «идите уже». Я лишь киваю в ответ, не знаю каким чудом удалось не покраснеть. Кей все это время держал меня чуть выше локтя и как-то нервно фыркал себе себе под нос. Парень дёргает ручку двери и заталкивает во внутрь комнаты, одновременно с этим зажигает свет. — Рассказывай.
И я рассказываю. И об Академии, и о нас с Тобио и даже о своих проблемах со временем. Это несколько личное, такое я бы не смогла рассказать Тобио. Тсукки видел то, что другие не видели. Он ничего не сказал и не осудил. Просто был рядом. И я благодарна ему за это.
— Ну и? Что скажешь? — впервые за долгое время я не отвожу взгляд.
— То, что ты так не хочешь услышать. — Кей фыркает и чуть хмурится. Я уже знаю ответы на свои вопросы, но, Ками, как не хочется этого слышать. — Вернулась та Аяно, которую все ненавидят.
— В том числе и ты. — это не было секретом, ведь на последнем году средней школы я стала совершенно невыносимой и меня возненавидели абсолютно все. Но меня это никогда не смущало. Мне было все равно.