— Нацухи не будет «рвать глотки» ради победы, не поставит все на кон ради неё.
— Верно. — отец кивает. И лицо его приобретает странный оттенок радости. Он доволен моим ответом? Мне не кажется? — Из вас двоих ты не только знаешь цену победы, но и готова эту цену заплатить.
— Хоть где-то мы сошлись во мнениях. — чуть улыбаюсь, но на душе все равно не спокойно. Чтобы он не говорил, но его воспитание никак не повлияло на формирование моего мировоззрения. Тренера вбили в голову стремление к победе, окружение научило выживать, а повешенный в раннем возрасте на шею ярлык «лучший» заставил добиваться победы, даже если ради этого придётся пойти по головам. Неравное отношение родителей не стало причиной извращённого восприятия действительности. Оно просто сделало слово «семья» всего лишь пунктом в списке того, чем я готова пожертвовать ради достижения своей цели. Аморально? Конечно. Семья — самое ценное, что есть у человека. Но семья отвернулась от меня уже давным-давно, а значит я точно так же могу поступить с ней, если мне это будет нужно.
В раздевалке повисло странное напряжение. Никто не решался ничего сказать; только дверцы шкафчиков звенели, будто разговаривая. Вчера вечером Андо-сан объявил состав на эстафету. Из третьегодок там только Ито, одна третьегодка в запасе. Из первогодок только я, остальные второгодки. Если бы не я, в приоритете были бы третьегодки. Так всегда было, ведь для третьегодок это последний шанс проявить себя. Но по закону жанра я, в очередной раз, испортила всем будущие. Ярлык «лучшая» обязывает меня наплевать на будущее кого кроме себя. И это нормально. Это правильно.
***
— Всё-таки не смогла? — это скорее констатация факта нежели вопрос. Но для верности все же киваю. Хотя Кею это и не нужно. Он видит меня насквозь. От его взгляда не убежишь, не спрячешь; все равно что обнаженной перед ним стоять.
— Как ты себе это представляешь? — в голосе проскальзывают истерические нотки. Мы стоим около торгово центра и мне вообще-то огромных усилий стоит держать себя в руках и не пытаться сбежать в ближайшее безлюдное место. — «Извини Тобио, но если мне придётся выбирать между тобой и победой, я выберу победу» — так что-ли?!
— Тебе виднее. — Тсукишима фыркает, будто не он натолкнул меня на идею все рассказать Тобио. Он вообще любит дать пинок, а дальше лети как знаешь.
— Из тебя отличный советчик! — Кей в ответ самодовольно скалится и резко сворачивает в тёмный проулок. Не знаю зачем он это сделал, но я по глупости последовала за ним. Зря.
Проулок был узким настолько, что мы едва ли могли втиснуться вдвоём. Темным, потому что единственный источник света — неоновая вывеска магазина рядом с этим проулком. Кей толкнул меня к стене и — я чуть пискнула, ощутимо стукнувшись спиной и затылком — зажал рот ладонью. Сделал такие страшные глаза, что говорить сразу перехотелось, и мотнул головой в сторону главной улицы. Напротив входа в проулок стоял парень: солнцезащитные очки, кепка, темная толстовка и штаны. Полноценный набор молодого шпиона! И только потом я понимаю — человек смутно знаком. Слишком знаком. Это Тобио. Он нервно озирается по сторонам, очевидно, пытаясь понять, куда это мы делись. А у меня сердце замирает. Он не доверяет мне? Шпионит за мной, как какой-то сталкер! Я уже хочу дёрнуться, чтобы высказать все что думаю об его поведение, но свободная рука Кея сильнее вдавливает меня в стену. Запоздало доходит, что он мог слышать наш разговор с Тсукки и от этого становится совсем нехорошо. Пару недель назад я успешно сгладила пугающую действительность, но правда все равно всплыла да ещё и так нелепо. Блондин, поняв что сопротивляться я не буду, отпускает меня. Я готова прямо сейчас удрать куда-нибудь, ибо разговор с Тобио сегодня не входил в мои планы. Да и вообще этот разговор должен был случится намного и намного позже.
— Эй, Король! Не это потерял? — голос Кея преувеличенно весел и бодр. Кегеяма резко поворачивает голову на голос и всматривается в темноту и, заметив «что-то», так же резко заворачивает в проулок.
— Что ты делаешь… — шиплю, как змеюка какая-то и из последних сил удерживаю себя и не пытаюсь применить рукоприкладство. Хотя эта сволочь, несомненно, это заслужила.
— Налаживаю тебе личную жизнь. — тихо и ехидно произносит Тсукки и стоит брюнету подойти близко, тут же отвешивает шуточный поклон и сваливает в туман.
— Было не обязательно шпионить за мной. — взгляд у Тобио мутный и злой. И это не только ревность, здесь кое-что куда страшнее и неприятнее. — Я так понимаю, ты слышал?
Кивает и по взгляду понятно, что он ждёт объяснений. Но кто-то вроде Тобио, наверное, не способен принять мою действительность. Может Тобио в теории способен на нечто такое — скорее всего у него есть к этому предрасположенность — но на деле он беспомощен, потому что занятие командным спортом не позволит ему отречься от взаимодействия с окружающими. То ли дело я. Одиночка по своей природе, эгоистка и на редкость циничная для своих лет. Ещё и занимаюсь одиночным спортом.
— Значит скрывать уже бесполезно. — пожимаю плечами и опускаю голову. Не рискую смотреть парню в глаза. Живот сводит от страха и странного мандража. — Что же, то что слышал — правда. Меня учили, что ради достижение цели нужно чем-то жертвовать. И если ради победы мне придётся отказаться от семьи, друзей и отношений, то я не задумываясь это сделаю. Такова моя натура. Этого не изменить.
Из меня годами выжигали человечность. Создавали чудовище, которое пойдёт на все ради достижения цели. Пожертвует всем ради победы. Я — циничное и в какой-то степени алчное чудовище. И это неоспоримый факт.
Тобио молчит, просто смотрит на меня таким взглядом, будто у него весь мир перед глазами рухнул. Я бы тоже, наверное, молчала, если бы мне выдали нечто похожее.
— В общем, я думаю, нам нужно прекратить общение. — выдаю, едва не задохнувшись от того, насколько эта фраза кажется мерзкой. Я совсем не это хотела сказать и совсем не этого хочу. Но так будет лучше для нас обоих. Не хочу мучаться, когда придёт время рвать все связи. Лучше порвать на начальных этап, так будет легче. В конечном итоге я вряд ли достойна каких-либо тёплых чувств. — Так будет менее болезненно.
— Не делай этого. — звучит почти жалобно. Голос у парня чуть подрагивает, будто он сейчас заплачет. Я и сама не лучше, просто вида не подаю.
— Прости Тобио, так нужно. — встаю на носочки и лишь слегка касаюсь его губ своими. Как иронично, что последний поцелуй похож на первый как две капли воды. Брюнет робеет всего на несколько секунд, но этого вполне достаточно для побега. Парень просто не успевает среагировать, а мне это только на руку. Повела себя как последняя тварь. Как же это на меня похоже.
В конечном итоге изначально Тобио был для меня очередной пешкой, но непостижимым образом стал Королем подле Королевы. Странное явление, нечто схожее с Лимским синдромом. Как глупо было влюбиться в того, кого хотела использовать.
Любовь — это болезнь затуманивающая разум. Она как морфий, скрашивает серую действительность. Любовь, это гниль, которую нужно вырезать до того, как она поразит все органы. Лучше вырезать её изначально, перетерпев недолгую боль, чем мучительно умирать из-за того, что стало слишком поздно.
Главное перетерпеть, а потом уже станет легче.
Комментарий к Глава 16
Лимский синдром — полная противоположность Стокгольмского синдрома. Похититель начинает заботиться и симпатизировать своей жертве.
Я знаю, я очень подлый человек! Никто ведь не ожидал такого от Аяно?
========== Глава 17 ==========
Если бы Андо-сан был моим отцом, то он бы непременно обрадовался такому плотному графику тренировок, но, к сожаления, он не мой отец и от того, едва матом на меня не орет. Но я лишь молча сношу все его весомые аргументы и продолжаю наматывать по восемь километров за тренировку и мне все кажется мало. Все как в старые добрые времена.
Через две недели результат поражает всех без исключения: «55,33» до национального турнира ещё добрых два месяца и кто знает, какое время у меня будет к началу января.