— Ты зверее чем в прошлом году. — говорит как-то Рин и тут же с головой уходит под воду. Мудрое решение, оно спасло её от едкого ответа. И я не скажу, что она не права. В прошлом году все было совсем по-другому. Все было куда проще.
«Уши болят от звуков воды, глаза режет от противного белого света ламп под потолком и приличного количества хлорки. Все тело ноет от усталости, но я упорно нарезаю круг за кругом, будто это сейчас поможет. Ни черта. Время не улучшается за одну тренировку, я это знаю, но почему-то продолжаю доводить свой организм до изнеможения.
— Если бы я тебя не знала, то подумала, что ты рассталась с парнем. — ехидно замечает Имай, сжимая в руках секундомер. Сама она уже давно завершила свою тренировку и вызвалась помочь. Друга держи близко, а врага ещё ближе. Впрочем, мы обе с ней пользуемся этим правилом.
— Не мели чепухи. — фыркаю, повисая безвольной куклой на бортике. Я устала настолько, что кажется до нашего с Имай номера не смогу добраться сама. — Как будто на это есть время.
— Только ли время? — мы усмехается почти синхронно. Дело не в времени, его всегда можно найти. Мы обе знаем, что рано или поздно придётся пожертвовать отношениями ради достижения цели. И мало этого знать, мы готовы на это. Пожалуй единственные в нашей команде, кто готов к этому. Наверное поэтому, люто ненавидя друг друга, мы с Хиро находимся на одной волне. Все так просто, что даже не интересно.»
Время пробежки я никак не могу изменить. Если начнут бегать чуть раньше, буду не высыпаться, а если позже, не буду успевать на утреннюю тренировку. Безвыходное положение. Изменяю маршрут, но иногда все же встречаю Кагеяму. И каждый чертов раз что-то неприятно колет в груди, точно острые иглы входят в нежную ткань. Отвратительное чувство, оно заставляет ускорять темп и в итоге задыхаться, после нескольких километров на максимальной скорости лёгкие и горло горят. Появляется мерзкое чувство, будто эти самые лёгкие я выплюну, когда перестану надрывно кашлять и задыхаться. Если бы Хиро это сейчас увидела, назвала бы последней идиоткой. И я бы даже не протестовала, ведь так оно по сути и есть.
На дне комода все ещё лежит толстовка Тобио и я слишком часто ловлю себя на мысли, что её нужно вернуть хозяину; ещё чаще обнаруживаю себя сидящей на полу в обнимку с этой чёртовой толстовкой. Нацухи, застукавший меня за этим занятием, назвал меня безнадёжной дурой. И как будто я это без него не знала.
В итоге я решаю испортить жизнь не только себе, но Юми с Нацухи. Я уговариваю Юми переехать к ней на недельку, чтобы наконец-то перестать тянуть ручки к чужой толстовке. Тем более от дома Юми до Академии ближе. Подруга не возражала, только глаза закатывала, когда я, не зная чем занять руки, начинала крутить ручку между пальцев.
Я так и не сказала Юми, кем был тот загадочный кавалер, из-за разрыва с которым я так страдаю. Она и не требовала, только продолжала говорить: «Зачем было расставаться, если не хотела». Но ей не понять. Она как и Нацухи верит в то, что в большой спорт можно попасть без потерь. Святая наивность. Для того, чтобы попасть в олимпийскую сборную придётся пойти по головам, хочу я того или нет.
— Тебе было не обязательно так поступать с тем парнем. — неожиданно в разговор встревает Минору, хотя последние два дня кривился, стоило Юми снова начать наставлять меня на «истинный путь». — Вряд ли тебе бы пришлось порвать с ним в будущем.
— А если бы пришлось. — уже третий день подряд мне говорят одно и тоже. «Не нужно было». «Не обязательно». «Не пришлось бы». Ками, да что они все знают?! На кого из них вешали ярлык чемпиона и говорили, что ты обязан побеждать. — Минору, я вышла на старт с травмой плеча не заколебавшись ни на секунду.
— Ладно-ладно! — блондин вскидывает руки, признавая своё поражение, и фыркает. — Я конечно не спортсмен да и мало что в понимаю в спорте, но мне кажется, «любовь» — последнее, чем тебе придётся пожертвовать.
— Да, может быть. — проще согласится и от меня наконец-то отстанут, чем ещё четыре дня терпеть одно и тоже.
— Ну тогда позвони ему и скажи, что была не права. — Юми, усердно строчившая сообщения в телефоне, резко поднимает голову и смотрит в упор не моргая. — Как будто отношения могут повредить твоей карьере.
Я пожимаю плечами, но на языке все равно вертятся едкие комментарии. Вообще-то именно из-за отношений с Юми, Нацухи почти забросил тренировки и не прошёл на летние национальные и чуть не завалил отборочный на прошлой недели. Но мой глупый брат конечно ничего не скажет Юми об этом. И я не скажу, потому что дело это совсем не моё. Нацухи сколько угодно может тратить время на отношения, я же не могу позволить себе такой роскоши.
«Молодой врач смотрит на меня поверх своих очков в тонкой оправе как на умалишенную. Повреждённая рука чуть подрагивает, мышцы напряжены настолько, что запросто можно прощупать уплотнения, являющиеся симптоматикой идущего воспалительного процесса. Боль адская. Врач искренне удивляется, как я смогла проплавать четыре дня. Я и сама не понимаю как; сила воли не иначе.
— Острый локальный миозит. — бурчит себе под нос парень и совершенно не обращает внимания на моё шипение. — Средней дельты.
— А по-человечески?
— У тебя мышца воспалена. — «переводит» с врачебного шатен и достаёт телефон. Набирает чей-то номер и с полминуты ждёт ответа. — Алло, Такада-сан? Можете подъехать? Да-да в комплекс, у меня тут девушка с острым миозитом, нужна Ваша помощь.
Такада-сан? Если это тот человек о котором я думаю, то с ним вполне можно будет договориться. Не просто же так у моей лучшей подруги отец врач-травматолог? Травма травмой, а связями нужно пользоваться.»
Сейчас о моей глупости напоминает лишь фантомная боль из-за которой я изредка подскакиваю посреди ночи. Я ведь могла отказаться от тренировок и соревнований как только поняла, что с рукой что-то не так. Ах да, тогда я считала, что травма это не отговорка. Как глупа я тогда была. Мне на самом деле повезло, что миозит не привёл к повреждению мышечной ткани. Лечение последнего долгий и кропотливый процесс. Полтора-два месяца ушло бы на восстановление мышечной ткани и ещё столько же на реабилитацию. В итоге полгода ушло бы на полное восстановление и не факт, что фантомные боли по ночам не превратились в реальные. Чистое везение.
Ночью с субботы на воскресенье я долго не могу уснуть. Сначала я бесцельно смотрела в потолок и слушала тихое сопение Юми сверху, но мне это быстро наскучило и начало раздражать, ещё и сна не в одном глазу. Тихонько снимаю свой сотовый с зарядки и спускаюсь на первый этаж, накидываю на плечи толстовку и выхожу на маленькую террасу. Холодный ночной ветер пробирает до костей, но это не так страшно и не смертельно, если заболею, тренер только рад будет. Но дело совсем не в моих тренировках, да и не в плавание в целом. Последнюю неделю мне активно клюют мозг сразу два человека и изо дня в день говорят какая я плохая. Это действует на нервы и вгоняет в ещё большую тоску. Я надеялась, что хоть в этом доме мне никто не будет напоминать о Кагеяме Тобио, но нет. Именно два ребёнка семьи Такада вынесли мне мозг своими «очень весомыми» доводами. Прекрасно, просто верх солидарности и понимания ситуации.
Экран на минимальной яркости в ночной темноте горит почти ослепительно ярко. Полтретьего утра, мне по идеи вставать через два с половиной часа. Но нет, я чувствую себя на удивление бодро и хорошо. Хоть сейчас готова полтора километра кролем плыть. Несколько раз захожу в список абонентов, бездумно листаю не такой уж и длинный список и, несколько раз за десять минут, пытаюсь удалить всего один номер. «Тобио» — коротко и ясно. Я бы могла подписать его «Король» или «Мой» — как это сделала Юми с номером Нацухи — а на деле вышло просто «Тобио». На двадцатой минуте бесцельного листания списка я наконец-то решаюсь. Два раза тыкаю по экрану и подношу трубку к уху. Ответа жду добрых полминуты, за это время длинные гудки начинают бесить и я уже порываюсь сбросить вызов, как на том конце провода поднимают трубку.