— Глииии! — завизжала Джулия. Вытянув ручонки, она воззрилась на Эми, словно моля, чтобы ее спасли. У Эми перехватило дыхание. Она опустилась на колени и обняла свою подружку.
— Ты прикасаешься к ней? — спросила Эмбер. — Эми, ты в своем уме? У нее все лицо в прыщах.
— А ты не задумывалась о том, что она может слышать тебя? — спросила Эми, придерживая Джулию так, как той нравилось больше всего — легонько прижимая ее к себе руками. Эми научилась этому, наблюдая за Дианой. Ее нельзя было грубо тискать. С внутренностями ее организма что-то не ладилось, и поэтому к ней нужно было прикасаться с особой нежностью. Сердце Эми выпрыгивало из груди, и она чувствовала на своих щеках пыхтение Джулии.
— Ничего себе, — наклонившись, сказала Эмбер. — Она понимает? Я и не подозревала…
— Конечно, куда уж тебе, — ответила Эми.
— Извини, — сказала Эмбер.
— Глаааа, — пропела Джулия на ухо Эми.
— Сколько ей лет?
— Двенадцать, — сказала Эми.
— Ты, должно быть, шутишь.
Эми промолчала. Ей хотелось ударить Эмбер головой в живот и выставить ее за дверь, но она боялась, поступив так, еще больше расстроить Джулию. Дыхание у Джулии было очень взволнованным, словно ей никак не удавалось сдуть пушинку с кончика своего носа, но сейчас она постепенно успокаивалась.
— Как ее зовут? — спросила Эмбер.
Эми не хотела отвечать ей.
— Джулия, — все-таки сказала она.
— Ха, — сказала Эмбер. — Привет, Джулия.
Услышав свое имя, Джулия расслабилась в объятиях Эми. Причем полностью: с ее мышц спало напряжение, будто бы она знала, что человек, произнесший эти звуки, — не кто иной, как настоящий друг. Со временем Эми поняла, что у Джулии не было врагов. Любого, кто называл ее по имени, она считала добрым, хорошим человеком.
— Гаааа, — ответила Джулия.
— Дай мне нормально поздороваться, — сказала Эмбер, пытаясь поднять Эми с пола. — Ну не упрямься. Я пришла узнать, как твои дела, а ты строишь тут из себя.
— Иди домой, Эмбер, — сказала Эми.
— Эй, я же твоя подруга. Ты сбегаешь, я навещаю тебя. Здесь неплохо. Всяко лучше, чем в гадюшнике Бадди. У Дэйва дома тоже полный бардак. В пятницу мы сперли у его отца шесть банок пива. Он был мертвецки пьян и подумал, что сам их выпил.
— Ты пьешь? — спросила Эми. У нее екнуло сердце, и она даже не поняла почему. Почему ее должно заботить то, чем занимается Эмбер? Ведь они были такими разными. Но ее выводило из себя, что кто-то ее возраста или вообще любого возраста мог прикасаться к этой отраве, причем после того, как своими глазами видел разрушительные последствия ее употребления.
— Пара банок, — ответила Эмбер, — это не «пьешь». К тому же мы не глушим пиво днями напролет. Приходи к нам — сегодня мы отрываемся на пляже.
— Глиии, — сказала Джулия, и ее руки взмыли в воздух.
— Видишь? Джулии я нравлюсь. Ты послушай ее. Дай мне посмотреть на нее.
Эми медленно поднялась. Она смахнула белесые волосы с лица Джулии. Ее огромные глаза перекатывались из стороны в сторону, и она широко улыбалась, показывая все свои зубы.
— Красивая улыбка, — на полном серьезе сказала Эмбер.
— Да, — согласилась Эми.
— Она поговорит со мной? — спросила Эмбер.
Эми поглядела на Джулию. Эмбер околдовала ее. Джулия зачарованно смотрела на серебряные сережки знакомой Эми. Самое странное заключалось в том, что Джулия была гораздо красивее Эмбер. Джулия обладала болезненным изяществом и глазами, в которых отражалась ее душа. Когда Эмбер наклонилась вперед, Эми на мгновение показалось, что у нее тоже было сердце. Оказавшись лицом к лицу с Джулией, Эмбер ухмыльнулась.
— Полли хочет крекер? — хихикая, спросила Эмбер.
— Гааа, — сказала Джулия.
— Хороший попугай, хороший гуманоид, — сказала Эмбер. — А теперь скажи «Отведите меня к вашему командиру…». — И она расхохоталась.
Кинувшись к ней, Эми толкнула Эмбер в грудь, а затем отвесила ей оглушительную оплеуху.
— Уходи, — сказала Эми. — Уходи и никогда не возвращайся.
— Ах ты тупая сучка, — заорала Эмбер, потирая лицо ладонью. — Ты — мусор, вот кто. Кусок дерьма. Думаешь, мы не знаем о том, что произошло в вашем трейлерном парке?
— Я живу не в трейлерном парке! — крикнула Эми.
— Один хрен. У вас такая же помойка. Твоя мать настолько обленилась, что не может вылезти из постели. Она валяется на грязных простынях, словно какая-нибудь бабка из дома престарелых. Ты не задумывалась над тем, почему я перестала забегать к тебе в гости?