– Я понимаю, что ты решил взять от этих отношений только секс и исполнить все свои сексуальные фантазии, но... Твою мать! Том, а Бэти тут при чём? М?
– Билл, какие претензии?
– Ты парню нагло врёшь! Он там себе уже напридумывал! Ты же видишь, что он со всей серьезностью настроен на наше совместное будущее...
– Слушай, зачем ты мне всё это говоришь? По-моему мы с тобой оба получаем то, что хотим! Я секс, а ты секс со мной! Ты прекрасно знаешь, что по-другому тебе со мной не переспать! Так чего ты пришёл ко мне отношения выяснять?
– Да потому, что Бэти...
– С каких пор тебя волнуют его чувства?
– С самого начала! Том, это неправильно!
– А я-то думал, что правильно! Правильно трахать малолетнего мальчишку и родного брата!
– Я не об этом! Я о том, что ты даёшь ему надежду, ты почти прямо в глаза ему говоришь, что ты серьёзно настроен! А потом что? Скажешь: «Извини, Бэти, но прощай!»
– Да, скажу! Именно так! Ты это пришёл выяснить? – Том захлопнул ноутбук.
– Ты эгоист, Том!
– Да, ладно? – поднялся с диванчика. – Что-то раньше ты считал иначе! И вообще, ты сам согласился на секс!
– Знаешь, сексом втроём занимаемся, значит, и решать нужно всем троим, а не тебе и мне!
– Предлагаешь поговорить с Бэти? Ну, давай... Иди, скажи ему, что у нас к нему нет чувств, только желание оттрахать его, да поразнообразнее!
– У меня к нему есть чувства!
– Ох, и что же ты к нему чувствуешь? – ухмыльнулся, облизнув губы.
– Не знаю, но как минимум, мне его жалко! И я не хочу, чтобы он страдал!
– Отлично, – Том хлопнул в ладоши. – Тогда скажи ему, что я ничего к нему не испытываю, а ты к нему испытываешь жалость и сострадание!
– Придурок! – бьёт его ладонью в плечо. – Что ты такое говоришь?! И не строй из себя бревно, Томас Трюмпер! Ты к нему определённо что-то чувствуешь! Он тебе нравится! Я это видел, и ты сам об этом говорил!
– Да, Билл, но знаешь, я-то как раз и не желаю причинять ему боль! Я не хочу строить никаких иллюзий! И я не собираюсь говорить ему, что у меня к нему что-то есть! Потому что тогда Бэти будет в несколько раз сложнее прощаться к концу лета...
– Это тебе будет сложнее прощаться, не так ли?!
– И мне тоже!
– Так, Том... Еще полтора месяца есть – это первое, второе – мы можем не заканчивать, мы можем всё продолжить! Можем навещать Бэтифорда хоть каждые выходные!
– Билл, вот ты совсем идиот, я не понимаю! А тот факт, что нас могут арестовать, посадить... Ты забываешь об этом, Билл!
– Ты же об этом не думаешь, когда делаешь это с нами! – вскрикивает.
Том тяжело вздыхает, прикрывая ладонями лицо. Пальцами массирует виски и вновь смотрит на брата.
– Билл... – обводит взглядом близь стоящие дома. – Билл, я понимаю, что веду себя, как скотина... Знаю, что в любом случае причиню боль и тебе, и ему! Но и ты пойми... Я ответственен за вас и за то, что мы делаем! И я не хочу, чтобы это закончилось чем-то плохим... Лучше испытать боль, чем сесть в тюрьму...
– Перестань! Бэтифорд же сказал, что бабушка его уже не против нас...
– И ты в это поверил? – садится на диван, к нему тут же присаживается брат. – Билл, я на её месте бы так же сказал! А потом начал следить вдвойне! Ей стоит только зайти к нам в дом... Или выйти в нужный момент к реке...
– Эй... – он ткнулся носом в его щёку. – Ну, Том...
– Ей стоит только услышать наши стоны, Билл. А потом она отправит его к доктору... И всё, то, что его кто-то... кхе-кхе... поймут сразу.
– Не надо об этом...
– Я хочу, чтобы ты знал... За сексуальное преступление против несовершеннолетних уголовный кодекс Германии наказывает строго. От шести месяцев, до десяти лет! Вот, чем мы с тобой рискуем!
– Мы не попадёмся...
– Если продолжим это всё, то... То попадёмся! Все попадаются...
Билл тяжело вдохнул, понимая, что старший во многом прав. Но почему-то он сам с этим правильным согласен не был. Ему казалось глупым отказываться от чего-то подобного! Но спорить сейчас с Томом не хотелось, да и смысла не было... Брат всё решил для себя. И его тоже можно понять. Он ведь не зря старший брат...
Бэти проснулся от телефонного звонка. Он нехотя разлепил глаза и взял трубку.
– Бэтифорд, милый... Это мама, как ты?
– Привет, мам... – недовольно бурчит, тыкаясь лицом в подушку. – Что хотела?
– Хотела послушать твой голос, как твой день рождения?
– Нормально.
– Ты злишься, что мы с папой не приехали? Милый, зато мы купили отличную квартиру в Лос-Анджелесе! От неё недалеко до твоей новой частной школы! Там рядом есть отличный клуб шахматистов, ты же хотел бы учиться играть в шахматы?!
– Мама! – раздражёно. – Я не поеду жить в Лос-Анджелес! Почему вы за меня решаете?!
– Поедешь, милый! Мы ведь это только ради тебя! – довольным голосом сообщает она. – Тем более что мы уже забрали документы из твоей школы в Магдебурге!
– Мама! – садится в кровати. – Почему вы всё решили за меня! Вы ведь даже не спросили, а хочу ли я! Вы ничего не спрашиваете у меня!
– Перестань, милый! Всё будет хорошо! У тебя появятся новые друзья! Будешь с папой в тренажёрный зал ходить!
– Мама!
– Всё, у меня нет времени! Скоро увидимся!!!
Она отключилась, а Бэтифорд громко взвыл, глядя куда-то пред собой. Он откинул телефон в сторону и заплакал. Не выдерживал он вот таких новостей, а маленькое сердечко в груди забилось только быстрее. Он понимал, что уже взрослый парень, почти мужчина, а мужчины не плачут... Но было больно. Бэтифорд всегда отличался излишней эмоциональностью и инфантильностью... От этого и страдал.
Он спустился на кухню, когда привёл себя в порядок. Конечно, пришлось рассказать всё Маргарет, та только головой покачала, видя, что внук очень расстроен. Бэтифорд, казалось, всегда мог размышлять как взрослый человек, но только не в такие моменты... Когда мальчишке было действительно больно, он превращался в ребёнка. В ребёнка, которого недолюбили, которому не уделяли достаточно внимания и... Которому требуется защита кого-то более сильного. Именно таким он и был. И Маргарет это знала...