«Надеюсь крипта не пострадала.»
— Что это за место? — спросила Шалтир, когда мы спешились перед входом.
— Это Приорат Девяти. Мы пришли сюда забрать божественные артефакты, которые принадлежат мне. Когда-то я оставил их здесь и теперь хочу вернуть назад.
Я принялся раскапывать дверь старым добрым способом. То бишь ручками. Был конечно вариант шарахнуть каким-нибудь заклинанием, но не хотелось доламывать то что осталось, да и была вероятность что все рухнет к едрени матери. Еще был вариант с Магией Теней, но я стараюсь ей не слишком злоупотреблять. Через несколько минут я освободил дверь, и мы смогли попасть внутрь. Внутри было все так же хреново, как и снаружи только еще и пыльно. Но вход в крипту был закрыт и выглядел нетронутым. Я вытащил из инвентаря кольцо сэра Амиэля и открыл проход в крипту, вложив кольцо в паз. Шалтир с нескрываемым любопытством наблюдала за моими действиями. Спустившись в крипту, я смог наконец-то облегченно выдохнуть — Реликвии были на месте.
— Постой тут, Шалтир, и не вмешивайся. Хорошо?
— Как скажете. — Шалтир чуть склонила голову.
Я вступил в круг и тут же вышли девять призраков рыцарей Девяти.
— Во имя Девяти, Божественный Крестоносец вновь посетил сию святыню. Докажи, что ты все еще достоин обладать этими Реликвиями и сойдись с каждым из нас в рыцарском поединке. — произнес Амиэль и тут же напротив меня встал один из призраков, обнажив оружие.
— Так и быть. Сражусь с вами как простой смертный. — я вытащил простой серебряный одноручный меч и приготовился к бою.
Даже с учетом того, что я сдерживался и пользовался обычным оружием, рыцари выбывали очень быстро. Последним был Амиэль, но и он не смог показать ничего интересного. Как, впрочем, и двести лет назад.
— Ты показал себя достойным рыцарем и доказал, что достоин обладать Божественными Реликвиями. — проговорил Амиэль перед тем, как исчезнуть.
Я прошел к стойке с Реликвиями и взял в руку меч Крестоносца, который не выпал в ту же секунду из моей руки.
— Забавно. Я все еще достоин использовать Реликвии. Ну мне же лучше. Не придется совершать Паломничество. — я пожал плечами.
— Глупые рыцари. Как они могли сомневаться в вашем достоинстве? — возмущенно проговорила Шалтир, подходя ко мне. — Я бы размазала их по полу по вашему первому слову.
— Я должен был сделать это сам. — я погладил Шалтир по голове. — Давай заберем Реликвии и будем возвращаться.
Собрать все реликвии было делом пары минут, и мы направились на выход. Добрались до Двери мы тем же способом и тем же маршрутом. Вот только на подходе к Двери мы заметили группу из троих людей, а если точнее, то из норда, имперца и бретонца. Они очень опрометчиво прошли через портал. Через пару минут мы проследовали за ними и застали сцену того, как патруль аурил добивал незадачливых авантюристов. Я вновь запечатал Дверь, и мы отправились во дворец уже в сопровождении патруля, который навязался с нами. Капитан патруля клятвенно уверяла, что их смена уже закончилась и что они обязаны сопроводить меня. Хотя у меня закрались смутные сомнения по этому поводу. Всю дорогу до дворца Шалтир очень активно жалась ко мне, чем невероятно бесила аурил. Хотя слишком открыто они это и не демонстрировали. Выдав Хаскиллу указание блюсти порядок на Островах, мы вернулись через Врата в Тронный зал Назарика.
— Надеюсь тебе понравилось наше небольшое путешествие. — произнес я, убирая Посох в инвентарь.
— Было очень увлекательно. Благодарю за такую возможность. — Шалтир слегка поклонилась.
Я решил выбить последние мысли об инциденте из головушки Шалтир несколько радикальным методом. Я наклонился к Шалтир и, приподняв ее лицо за подбородок, поцеловал ее в губы. Доли секунды замешательства и ее руки оказываются у меня на затылке, не давая отстраниться и продлевая поцелуй. Нехватку опыта в таких делах она старательно компенсировала своим энтузиазмом. Через десяток секунд я смог прервать поцелуй и отстраниться. Как говорится: хорошего понемножку. Шалтир же потянулась за «добавкой», но разница в росте в очередной раз меня спасла.
— Нам пора возвращаться к работе. — произнес я максимально будничным тоном. — Этажи сами себя не защитят, а мир сам себя не покорит.